— Дерьмо, — бормочу я себе под нос.

Райдер проследил за моим взглядом и тут же потянулся к моей руке.

Папа замечает идущего к нам и уверенно смотрит на меня.

— Все будет хорошо.

Так и есть. Сначала. Фэрли просто пожимает папе руку, поздравляет его с оказанной честью. Затем он поздравляет меня и Райдера с нашими чемпионатами. Мне удается подавить свое негодование, когда они с папой обсуждают предстоящий Чемпионат мира среди женщин. Он пройдет через две недели, и меня крайне раздражает, что я могла бы сыграть в нем. Я все еще чувствую, что провалилась, но продолжаю заставлять себя помнить слова Райдера. Это всего лишь мгновение во времени. Будут и другие мгновения.

Все дружелюбно и вежливо — пока Фэрли не заговаривает о своей дочери. Начинается все безобидно: он рассказывает маме о том, что Эмма проходит прослушивания на роли на Западном побережье. Затем я вижу, как он смотрит на меня, и черты его лица напрягаются.

— Эмма упоминала, что это зимой вы случайно встретились.

Я киваю.

— Встретились.

— Она была очень расстроена, когда вернулась домой. — Его тон остается осторожным, но в глазах читается обвинение.

— Мне жаль это слышать, — отвечаю я так же осторожно.

На мгновение воцаряется тишина.

Затем Брэд отпивает шампанское, опускает бокал и вздыхает.

— Из вас двоих, должен сказать, я ожидал, что ты будешь более зрелой, Джиджи. Ты могла бы позволить себе проявить к ней немного милосердия.

О нет, он этого не сделал.

И по иронии судьбы, ему стоит беспокоиться не о моей реакции. Он только что назвал меня незрелой и не милосердной в присутствии моего мудака-мужа, моего мудака-брата и моего мудака-отца. Это достаточно плохой ход.

Но он спровоцировал маму-медведицу.

— Я так не думаю, Брэд, — рявкает моя мать резким голосом. — При всем моем уважении — а я действительно уважаю вас — не пытайтесь воспитывать моего ребенка. Идите воспитывайте своего собственного. У нее есть проблемы, которые нужно решить.

Его глаза вспыхивают.

— Эмма не сделала ничего плохого.

— Эмма голышом залезла в мою постель и пыталась трахнуть моего мужа, — вежливо говорит мама, в то время как мой брат кашляет в ладонь, чтобы удержаться от смеха.

Фэрли поражен. Он быстро поворачивается к моему отцу, который кивает и говорит:

— Все так и было.

— Господи. Гаррет. — Его пристыженный взгляд возвращается к моей маме. — Ханна. Я понятия не имел. Я... приношу извинения от имени моей дочери.

— Брэд. Нет. Тебе не за что извиняться, — вмешивается папа, потому что, в конце концов, Брэд Фэрли не сделал ничего плохого. Он просто пытался быть хорошим отцом, балуя свою дочь, компенсируя то, что ее мать бросила их обоих. — Мы просто убедительно просим вас не говорить с нашей дочерью о вещах, о которых вы ничего не знаете.

— Понятно. — Фэрли кивает, все еще выглядя подавленным.

Мгновение спустя он, спотыкаясь, уходит в оцепенении, допивая шампанское.

Вздыхая, я смотрю на своих родителей.

— Вы не должны были рассказывать ему о том, что сделала Эмма. Я чувствую... — Я замолкаю, вспоминая все, что Райдер советовал мне. Затем я пожимаю плечами, улыбаясь мужу. — Вообще-то, нет. Я не чувствую себя плохо. Она сама во всем виновата.

Райдер ухмыляется.

— Это моя девочка.

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ЧЕТВЕРТАЯ

РАЙДЕР

Ты слишком сильно меня любишь

Шейн сам себе устраивает прощальную вечеринку. Но у меня нет времени зацикливаться на том, насколько это жалко, потому что занят тем, что трахаю свою жену в туалете первого этажа во время этой самой прощальной вечеринки.

Она склонилась над туалетным столиком, юбка задралась вокруг талии, руки вцепились в край раковины. Я вхожу в нее сзади и наблюдаю за ней в зеркало, наслаждаясь мечтательным выражением ее лица, когда я трахаю ее жестко и быстро.

— Господи, у меня от тебя голова идет кругом, — стонет она. — Продолжай в том же духе.

— Так хорошо, да?

— Очень хорошо.

Я врезаюсь в ее нетерпеливую киску, приближая губы к ее уху.

— Ты всегда так сильно меня заводишь.

Я вознагражден еще одним стоном, и ее задница толкается в меня, чтобы принять как можно глубже.

— Тебе нужно кончить, — говорит она мне, затаив дыхание.

— Сначала хочу, чтобы ты кончила еще раз.

— Кто-нибудь постучит в эту дверь в любую секунду. — Она все еще прижимается ко мне, ее лицо раскраснелось.