— Я снова хочу тебя.

— Не можешь насытиться, да? — Я издеваюсь. Хотя мне нравится этот жаждущий румянец на ее лице.

— Я же говорила тебе, что очень напряжена. — Облизывая губы, она наклоняется надо мной. Ее губы приближаются, пока не оказываются в миллиметрах от моих. — И ты обещал помочь.

— Ты права, обещал.

Я тянусь за полоской презервативов, которую оставил на тумбочке. Мгновение спустя я притягиваю ее к себе, так что она оказывается верхом на моих бедрах. Я обхватываю пальцами свой ствол и делаю по нему длинные, медленные поглаживания.

— Используй меня, — приказываю я.

Улыбка изгибает ее губы.

Она устраивается на мне сверху и направляет мой член внутрь себя. Внезапно меня окружает ее плотное тепло, и весь мой мир сводится к словам ох, блядь и не останавливайся. Она скачет на мне, запрокинув голову от удовольствия. Это тот вид секса, который сводит с ума. Ее стоны звучат симфонией для моих ушей. В них есть что-то мелодичное. Низкий, хриплый и такой сексуальный, что заставляет меня дрожать от желания.

— Я собираюсь кончить, — выдыхает она и наклоняется вперед, насаживаясь на мой член.

Я не могу вспомнить свое имя, пока она высасывает из меня каждую унцию удовольствия. Она задыхается от оргазма, когда я переворачиваю и вхожу в нее, пока снова не теряюсь в забытьи, на этот раз от обжигающего освобождения.

И это не заканчивается. Мы занимаемся этим всю ночь. Трахаем друг друга до бесчувствия, кончаем, а потом отдыхаем, пока она вытягивает из меня разговоры, которых я не ожидал.

В конце концов, после последнего умопомрачительного раунда наше затрудненное дыхание успокаивается, и я начинаю слышать голоса. Черт. Я и не знал, что парни вернулись. Я не помню, чтобы слышал звук открывающейся входной двери или того, чтобы слышал Шейна и Беккета в доме, когда я или Джиджи ходили в ванную. Но сейчас два часа ночи, и я был так поглощен Джиджи Грэхем, что, насколько я понимаю, парни были дома уже несколько часов.

— Дерьмо, — выпаливает она, сама замечая время. — Мне пора.

— Ранняя тренировка?

— Нет. У меня занятия в десять. Но я не могу переночевать здесь. Твои соседи... — Она отключается. Остальная часть этого предложения говорит сама за себя.

Я киваю.

— Давай. Нужно вывести тебя тайком.

— Сначала мне нужно заказать Убер.

— Ты не за рулем? — Я в замешательстве. Сегодня вечером она выпила только одно пиво, и это было, когда еще не село солнце. С тех пор мы пили только воду, чтобы поддерживать гидратацию в перерывах между безумным сексом.

— Нет. Я... — Она виновато избегает моего вопросительного взгляда. — Я не хотела, чтобы Кейс увидел мою машину на вашей улице.

Что-то пронзает меня. Не совсем ревность. Но все равно раздражает.

— Верно. Потому что это наш маленький грязный секрет, — растягиваю я.

Хотя, честно говоря, держать это в секрете, вероятно, хорошая идея. Наша первая игра состоится в эти выходные. Все должны думать об этом, в том числе и Колсон.

— Нет, — поправляет она, — потому что в прошлый раз, когда увидел, он ворвался в твой дом без приглашения.

— И правда.

Я натягиваю пару боксеров на бедра, пока Джиджи тихо собирает свою одежду и одевается. Застегнув пуговицу на своей джинсовой юбке, она в смятении поворачивается ко мне.

— Черт возьми. Мне снова нужно в туалет.

В этот момент я молча проклинаю Шейна, который этим летом выиграл трехсторонний матч "камень, ножницы, бумага", и получил главную спальню с ванной комнатой.

Я приоткрываю дверь и выглядываю в темный коридор. Двери спальни Беккета и Шейна закрыты.

— Путь свободен, — говорю я ей.

Джиджи ныряет в коридор и идет в ванную. Я продолжаю поглядывать на их двери, пока спускается вода в унитазе и открывается кран в раковине. Они остаются закрытыми.

Потом мы тихо спускаемся вниз и крадемся к парадной двери. И как раз в тот момент, когда я думаю, что успешно увернулся от пули, Шейн выходит из кухни.

Блядь.

Его темные глаза останавливаются на растрепанных волосах Джиджи. Моих боксерах. Царапинах на моей груди.

И его губы насмешливо кривятся.