— Да? — В его голосе звучит скептицизм. Как и ожидалось, он смотрит на меня так, словно я проворачиваю над ним какую-то аферу.

— Определенно. Я знаю, что он молод, но он хороший парень. Терпение святого. Он все время допоздна остается на катке, чтобы помочь своим товарищам по команде улучшить их игру. Он был бы полезен в любом лагере.

Гаррет кивает, подозрительность исчезает с его лица.

— Ох. Ну, мы стараемся избегать новичков, потому что они слишком близки по возрасту к некоторым мальчикам в лагере. Но я рассмотрю его, когда придет время. Спасибо.

И только я думаю, что мы добились прогресса, когда Джиджи тянется к моей руке. Когда я инстинктивно переплетаю свои пальцы с ее, взгляд ее отца отслеживает это движение. Затем он снова становится раздражительным, как будто внезапно вспоминает, что я встречаюсь с его дочерью, а не просто с какой-то чувак, с которым он обсуждает Чемпионат мира.

Переплетать пальцы, вероятно, было глупым поступком с моей стороны, но я не могу просто притворяться, что она не моя девушка, поэтому я позволяю ей сжать мою руку. Я замечаю, что Ханна наблюдает за нами с непонятным выражением лица.

— Ладно, вы знаете правила. Я готовила, вы, ребята, убираете, — говорит Ханна после того, как мы покончили с едой. — Я собираюсь налить себе бокал вина и разжечь огонь.

Джиджи отошла в ванную, так что сейчас я на кухне собираю посуду с ее отцом и братом. Оба смотрят на меня так, словно я международный террорист, который каким-то образом оказался в их доме.

После продолжительного молчания Уайатт скрещивает руки на груди и говорит:

— Что тебе нужно от моей сестры?

— Уайатт, — говорит Гаррет.

Близнец Джиджи смотрит на своего отца.

— Нет, я спрошу. А ты поддержишь, если мне понадобится. — Его зеленые глаза возвращаются ко мне. — Ну?

Я подавляю вздох.

— Мы вместе. Не уверен, что еще ты хочешь, чтобы я сказал.

— Вместе, — вторит он. — Что это значит?

— Это значит, что мы вместе.

— Я поддерживаю, — говорит Гаррет. Он тоже скрещивает руки на груди. — К чему, по-твоему, это приведет?

Ко всему.

Но я не хочу этого говорить. Я и так не привык говорить о своих чувствах, не говоря уже о разговоре с двумя мужчинами, которых едва знаю.

— Я не совсем уверен, как на это ответить. Мы уже некоторое время вместе. Все идет хорошо. — Я заставляю себя встретиться с ними взглядами. — Я считаю, что все серьезно.

Уайатт прищуривает глаза.

— Я навел о тебе справки. Ты избил кого-то на Чемпионате.

Я киваю.

— Да, это так.

— У тебя проблемы с гневом? В этом дело?

— Уайатт, — упрекает Гаррет. Затем он поднимает бровь. — Хотя мне любопытен этот конкретный инцидент.

— Ребята, прекратите допрашивать его. — Входит Джиджи, раздражение омрачает ее лицо. — Перестаньте. Ты не обязан отвечать ни на один из их вопросов, Райдер. И вообще, Райдер помогал маме готовить, поэтому ему не нужно убирать. Он свободен. — Она тычет в них пальцем. — А вы делайте это вдвоем. Мы собираемся потусоваться с мамой, она же нормальный человек.

Затем она тащит меня из кухни.

— Иисус Христос. Спасибо тебе, — бормочу я, когда мы оказываемся вне пределов слышимости.

— Извини. Они могут быть немного чрезмерно заботливыми.

— Немного?

— Теперь ты разве не рад, что ходил со мной на шоппинг? Всегда полезно, когда у тебя есть взятка в заднем кармане.

Ну, технически, она выбрала все подарки, потому что я недостаточно хорошо знаю ее семью, чтобы выходить за рамки обычных. Но мои подарки, похоже, действительно пользуются успехом, особенно ноты, которые я подарил Уайатту, в классной металлической коробке. Он неохотно благодарит меня, выглядя довольным.

— Итак, если вы ужинаете и открываете подарки в канун Рождества, что вы делаете завтра? — Я спрашиваю Грэхемов. Мы сидим в большой комнате, мерцающие огни елки отбрасывают тени на стены. Конечно, у них есть куча старых сентиментальных украшений, крошечные гипсовые слепки детских ножек Джиджи и Уайатта. Это должно вызывать тошноту, но я не возражаю.

— Мы ленимся. — На мгновение кажется, что Уайатт забыл, что в его курятнике есть лиса. Он отвечает мне так, словно я нормальный человек, а не тот, кто пытается разорить его сестру. — Мы доедаем остатки. Открываем коробки с бабушкиным праздничным печеньем.

— Может быть, мы покатаемся на коньках на пруду в конце улицы, — подхватывает Джиджи. — Я хочу увидеть игру между вами двумя, — Она показывает пальцем между Уайаттом и мной.

Он хмуро смотрит на нее.

— Пожалуйста, не заставляй меня играть в хоккей.

— Ты хорош в этом. — Ее голос звучит раздраженно.

— Да. Ты знаешь, как это утомительно — быть хорошим в том, чем ты не хочешь заниматься?

Гаррет хихикает.

— Неблагодарный маленький засранец. Я отдаю тебе весь свой талант, и что ты с ним делаешь? Ты поешь песни.