Мы с Колсоном теперь друзья. Которые отдыхают за пределами катка и тусуются друг у друга дома. Иногда он даже ночует здесь, если ребята слишком сильно веселятся, а он слишком пьян, чтобы идти домой пешком. Уилл тоже всегда здесь, но это, по крайней мере, имеет смысл. Они с Беккетом друзья не разлей вода. Что хорошо в Уилле, так это то, что он не вызывает никакого чувства вины, так что рядом с ним намного легче.

Колсон, с другой стороны… Я всегда умел прятать свои эмоции, но игнорировать чувство вины становится непросто. Этот парень начинает мне по-настоящему нравиться. Но Джиджи пока не хочет, чтобы он знал о нас, поэтому мне нужно поддержать ее в этом. Он ее бывший, не мой.

Сейчас они оба у нас, Уилл растянулся на диване рядом с Беккетом, а Колсон сидит рядом со мной.

Шейн сидит в кресле и переписывается с цыпочкой, которая в кои-то веки не чирлидерша. Он встретил ее в Гастингсе и привез сюда на днях. Кажется, она сказала, что она студентка подготовительного юридического факультета. Прошлой ночью они пошли на вечеринку, где, по-видимому, ее бывший появился пьяным и неряшливым и набросился на Шейна. Теперь она рассыпается в извинениях перед Шейном по смс.

— Всегда есть этот отвратительно пьяный парень, — говорит Уилл, закатывая глаза. — Что с этим такое?

— Это извечное правило вечеринок, — объясняет Беккет. — У каждой вечеринки есть сценарий, который нужно воспроизвести. Неряшливый парень — один из них.

— Чувак, это абсолютно точно. — Кейс хихикает, затем наклоняется вперед, чтобы взять свое пиво. Он делает паузу на мгновение, затем снова смеется. — Хорошо, вот мысль. Ты приходишь на вечеринку, и тебе разрешается тусоваться только с одним из этих людей. Всю ночь без перерывов. Кого ты выберешь — плачущую девушку из туалета с потеками от туши или раздражающего парня с акустической гитарой?

Беккет стонет.

— В любом случае, это чистая пытка, приятель.

Шейн откладывает телефон и обдумывает это. Затем он задает Колсону серию вопросов.

— Смогу ли я трахнуть девушку из туалета?

— Нет.

— Могу ли я заказывать песни?

— Нет.

— О чем она плачет?

— Рыдает слишком бессвязно, чтобы ты мог это понять.

— Могу ли я принимать наркотики?

— Нет.

— Алкоголь?

— Одно пиво.

Шейн пожимает плечами.

— Парень с акустической гитарой.

Уилл, отвечающий за пульт, натыкается на канал реалити-шоу, которым одержима Джиджи. Его глаза загораются.

— Йоу. “Вкусовые угодники". Мне нравится это шоу.

— Ты шутишь? — Говорит Колсон. — Это шоу — полное, блядь, безумие. Не выйдет ничего хорошего, если давать детям столько власти.

— Я, обычно, это и говорю, — вмешивается Беккет. — Это закончится только одним.

Шейн смотрит на них обоих.

— Пожалуйста, закончи эту мысль. Какое апокалиптическое будущее ты себе представляешь после реалити-шоу, позволяющего детям судить о блюдах?

Колсон смотрит на Беккета.

— Он этого не поймет.

Беккет кивает.

— Ладно. Мне нужно идти на занятия. — Я хлопаю Колсона по плечу, когда встаю, затем киваю другим парням. — Увидимся позже.

Мои занятия по изучению предпринимательства — единственные поздние в этом семестре. Сначала меня раздражало, что мне приходилось три дня в неделю добираться до кампуса на пятичасовые занятия, но последние несколько раз я встречался с Джиджи после их окончания, и теперь это стало обыденностью. Иногда мы устраиваем поздний ужин. Сегодня она сказала, что хочет принять горячую ванну и попариться. Она повредила плечо во время игры в субботу, и я думаю, это все еще беспокоит ее.

После лекции я еду в тренировочный центр и подхожу как раз в тот момент, когда выходит Остин Поуп. Парень сейчас приходит на дополнительные тренировки, потому что приближается Чемпионат мира среди юниоров.

— Привет, капитан, — здоровается он, но его голова опущена, и он звучит рассеянно.

— Привет. Как проходит тренировка? Готов к большой игре?

— Не очень. — В его тоне сквозит усталость.

Я хмурюсь.

— Что происходит, Поуп?

— Ничего. — Он продолжает отводить глаза. — Наверное, просто нервничаю.

Я понимаю это. Обычно Поуп перед играми тверд, как скала, но здесь ставки намного выше.

— Это страшно, — признаю я. — Знать, что весь мир наблюдает за тобой. Буквально весь мир.

Он на мгновение колеблется, затем говорит:

— Плюс это дополнительное давление.

Я хмурюсь еще сильнее.

— Что ты имеешь в виду?

— Просто все эти статьи о том, что я гей и что я первый открытый игрок-гей, принимающий участие в Чемпионате мира среди юниоров. И тому подобное. Просто заставляет меня чувствовать… Не знаю. Как будто это отнимает у меня талант, что-ли. Мое мастерство как игрока. Я слишком сосредотачиваюсь на своей ориентации, когда это не имеет никакого отношения к игре.