– Продолжайте, – предложил Рер.

– Ладно. Итак, вы с Лассером кого-то шантажировали. Заработав на этом, по-видимому, приличную сумму, потому что Лассер мог позволить себе оплатить учебу сына и лечение жены. Вы начали действовать сообща в 1939 году... – Мы начали это дело в 1938 году, – вдруг поправил его Рер.

– Благодарю вас, – отозвался Карелла. – А я-то думал, он и дальше будет играть в молчанку, Коттон.

– Я тоже так думал, – усмехнулся Хейз.

– Нам хотелось бы знать, кого вы шантажировали и на какую сумму, – сказал Хейз.

– А какая мне с этого польза? – спросил Рер.

– Большая, мистер Рер.

– То есть?

– Мы оставим вас в покое. Избавим от вполне вероятных и немалых неприятностей. Вы выйдете из этой истории чистым, и больше никаких вопросов. Нам ведь требуется кто-то, на кого можно повесить убийство Лассера, и этим человеком вполне можете оказаться вы.

– Ладно, – согласился Рер.

– Видишь? – обратился Карелла к Хейзу. – Он и в самом деле понимает, о чем мы говорим.

– Жертва? – спросил Хейз.

– Энсон Берке.

– На чем вы его поймали?

– Он был президентом компании, экспортирующей детали для автомашин в Южную Америку. Однажды он пришел к нам в контору и попросил подсчитать его собственный подоходный налог. Что сразу показалось мне подозрительным, ибо, при наличии у себя в фирме бухгалтеров, он обратился на сторону. Тем не менее мы взялись за это дело. Вот тут-то я и узнал про сорок тысяч.

– Про какие сорок тысяч?

– Вы разбираетесь в экспортном бизнесе?

– Очень мало.

– Большинство из экспортеров покупают товар, который собираются экспортировать, то есть действуют как посредники. И, как правило, тот, кто товар поставляет, дает экспортеру пятнадцатипроцентную скидку.

– Понятно. И что же дальше?

– Время от времени, если экспортер дает возможность поставщику крупно заработать, поставщик увеличивает скидку.

– На сколько?

– В данном случае на пять процентов. Фирма Берке зарабатывала, имея дело только с этим поставщиком, примерно от восьмисот тысяч до миллиона долларов в год. А пять процентов от восьмисот тысяч составляют сорок тысяч.

– Опять сорок тысяч, – не понял Хейз. – Ну и что?

– Столько он и получил. – Кто?

– Берке.

– От кого?

– От поставщика из Техаса.

– За что?

– Он указал их как за посредничество, но на самом деле это были дополнительные пять процентов, про которые я вам объяснил.

– Не понимаю, – признался Карелла. – Где он их указал?

– В сведениях, которые представил мне для исчисления подоходного налога.

– Он сообщил о сорока тысячах долларов как о полученных за посредничество от поставщика из Техаса, так?

– Совершенно верно. Он получал от своей компании тридцать тысяч жалованья. А эти сорок тысяч получил сверх того.

– Ну и что?

– По крайней мере, у него хватило ума не обращаться к своим собственным бухгалтерам.

– Что значит «хватило ума»?

– Эти сорок тысяч получил лично он. Компании они не достались. Но не указать их в декларации для подоходного налога он побоялся, предпочитая обобрать держателей акций, нежели ссориться с Дядюшкой Сэмом. Поэтому и не обратился к своим бухгалтерам.

– И что дальше? – спросил Карелла.

– Я сразу понял, что ухвачу за хвост золотую рыбку, если только мне удастся до нее добраться. Но как? Стоит мне пискнуть, и он пойдет к Кавано, который позвонит в Филадельфию своим бывшим дружкам, друзьям детства, теперь уже выросшим и ставшим бандитами, и мне придется ловить рыбку, уже лежа на дне реки. Тут-то я и вспомнил про Лассера. Я знал, что он мелкий жулик, потому что не раз видел, как он тащит из подвала латунную и медную арматуру, которую продает потом сборщикам утиля. Офис Берке находился на другом конце города. Знать Лассера он не мог.

– И как же вы все это проделали?

– Я встретился с Лассером и объяснил ему, что мне от него нужно. Затем позвонил Берке и сказал, что намерен в течение недели заняться его подоходным налогом, а потому мне требуются все его финансовые документы, в том числе вычеты из жалованья и премия в сорок тысяч, полученная им за посредничество. Он обещал привезти их на следующий день. Во второй половине дня я поехал поработать у него в кабинете и, когда уходил, посоветовал ему оставить все документы на работе, а не брать с собой, потому что завтра приеду закончить. Он запер их в верхнем ящике письменного стола.