— Привет, Джо…

На моем пороге был не Джон.

Там был Кейн.

— Привет, — пророкотал он.

У меня отвисла челюсть.

За девятнадцать дней Кейн изменился. Он подстриг свою бороду короче, чем я когда-либо видела раньше. Его волосы, которые я любила перебирать пальцами по ночам, тоже были короче и убраны со лба. И впервые на нем было что-то кроме футболки.

Его темно-синяя рубашка на пуговицах доходила до запястий. Он заправил подол в джинсы, в которые продел кожаный ремень. Коричневый цвет ремня соответствовал его начищенным ботинкам.

Его образ был настолько другим, что он мог бы быть самозванцем, если бы не тот же разноцветный вихрь в его глазах, который я запомнила несколько месяцев назад. Тем не менее, мне потребовалась добрая минута, прежде чем я закрыла рот и скрестила руки на груди.

Я так разозлилась на него за то, что он ушел, и за нашу ссору в магазине. Но могла ли я вспомнить хотя бы одну вещь, которую хотела ему сказать? Нет. Желание взбучки, которую я практиковала, прошло. Пуф. Исчезло.

Все, что я действительно хотела сделать, это обнять Кейна.

Что это было? Почему он всегда заставлял меня хотеть обнять его? Я крепче сжала руки на груди, потому что объятий не будет, пока я не получу объяснений. И извинение.

— Я сожалею. — Его глаза умоляли меня о прощении.

Теперь мне просто нужно было объяснение.

Я открыла дверь пошире, отступив в сторону, чтобы впустить его. Он кивнул и переступил порог. Его взгляд пробежался по комнате, отмечая изменения, которые я внесла с тех пор, как он был здесь в последний раз.

Пока он водил кончиками пальцев по столику у дивана, я прекрасно видела его зад. Почему он должен был так хорошо выглядеть? Это сделало вызов моей взбучки еще труднее.

— Это место выглядит хорошо. — Он сел на край дивана, положив руки на колени.

Я пожала плечами и подошла к стулу напротив него. Я подождала, пока он заговорит первым, но вместо того, чтобы дать мне объяснение, которое я ждала, он подтолкнул книгу с именами детей через кофейный столик.

Когда он погладил обложку, его плечи поникли. Все его тело погрузилось глубже в диван.

— Я хотел бы в кое-чем признаться.

Иронично.

Также иронично было и то, что у меня, казалось, была склонность влюбляться в мужчин, которые убегали от своих проблем. Когда в нашем браке стало слишком тяжело, Адам бросился в объятия другой женщины. Сделал ли Кейн то же самое?

Я напряглась при мысли о том, что он был с кем-то еще. Я была потрясена, узнав, что Адам изменил, но мое сердце исцелилось — быстрее, чем я могла себе представить.

Но если Кейн провел последние три недели с кем-то другим, я буду уничтожена.

— Ты меня выслушаешь? — спросил он, откладывая в сторону книгу имен для детей.

Я подождала мгновение, затем еще одно, наконец, кивнув ему.

Его широкая грудь вздрогнула от глубокого вздоха.

— Я сказал тебе ужасные вещи, которых не имел в виду. Это не оправдание, но я был напуган и позволил своим страхам взять верх надо мной. Я сожалею.

— Извинения приняты.

— Спасибо.

Я ждала, что он продолжит, но он просто сидел и смотрел на меня своими яркими глазами.

Мои глаза сузились. Если он думал, что это можно расценивать как признание, то сильно ошибался. Воздух в комнате стал напряженным и тяжелым. Мои легкие, казалось, работали вдвое усерднее, но я не могла сделать глубокий вдох. Ярость, которую я лелеяла, расцвела в моей груди, вспыхивая, как костер, облитый бензином.

— Это все? — спросила я. — Это твое оправдание? Ты испугался?

Он поднял руку.

— Я…

— Нет. — Я вскочила со стула. — Сейчас говорю я.

Он благоразумно опустил руку и закрыл рот.

— Думаешь, я не испугалась? — Я указала на свою грудь, когда начала расхаживать между освободившимся креслом и кофейным столиком. — Ты хоть представляешь, каким большим шоком это было для меня? Думаешь, мне было легко прийти в твой магазин и сказать тебе, что я беременна, когда я уверяла тебя, что мы в безопасности? Это была моя ошибка, и она на мне. Но твоя реакция? Она на тебе.

Он кивнул.

— Ты права.

— Да, черт возьми, я права. Ты исчез на девятнадцать дней. Это почти три недели! И даже не удосужился взять трубку и позвонить мне.

— Я не взял свой телефон. И у меня нет твоего номера.

Я остановилась на полпути, бросив на него взгляд, который мог бы сравнять с землей одно из столетних деревьев снаружи.

— Хреновое оправдание.

— Я должен был позвонить. — Он поднял руки. — Но я не хотел вести этот разговор по телефону. У меня есть… не могла бы ты присесть?