Отпихнув с дороги коробку с тампонами, я замираю, глядя на упакованные пластиковые аппликаторы, разбросанные по моим ногам. Я не помню, когда у меня в последний раз были месячные, но это не редкость для последних двух лет. Это не значит, что я беременна просто потому, что я вела активную половую жизнь. Я искренне не верю, что могу зачать ребенка, так почему же у меня возникает странное предчувствие?

— МАМА!

Крик Дженсена вырывает меня из раздумий, и я спешу вернуться туда, где он сгорбился над Коулом. Он снял свою рубашку и прижимает ее к лицу Коула.

— Поверни его на бок. Возьми это, — я отдаю Дженсену полотенце и беру из холодильника кувшин с водой. Лицо Коула так распухло, что я знаю, он нас не видит. Мне приходится сглатывать желчь, которая накапливается от того, как он выглядит. — Мне нужно посмотреть, насколько глубоки порезы. Если ему нужно наложить швы, мы должны отвезти его в больницу.

Дженсен кивает, опускается на колени и осторожно вытирает лицо Коула полотенцем, пока я начинаю наливать воду. Коул дергается при первом прикосновении холода, а гортанный стон еще больше скручивает мой желудок.

— Что случилось, чувак?

Коул пытается повернуть голову к Дженсену, его кожа стягивается, когда он пытается сказать. Ма… клиент.

Дженсен бросает на меня сердитый взгляд, его кулак крепче сжимает полотенца.

— Что это значит? шепчу я, наливая еще воды и наклоняясь, чтобы осмотреть порез, проходящий прямо через бровь Коула.

— Его мать — гребаная проститутка. Продает себя за деньги или наркотики, не знаю. Ее клиенты — куски дерьма.

Я сделала паузу. Я впервые об этом слышу. Коул мало что рассказывал мне о своей семье, но я полагала, что они много работают, поэтому и не возражала против того, чтобы он проводил с нами много времени на протяжении многих лет.

— Что?

Дженсен покачал головой.

— Коул может объяснить, но он, вероятно, вклинился между несколькими клиентами своей мамы. Ублюдки.

Я согласна с Дженсеном. Я сую ему в руки кувшин и беру другое полотенце, аккуратно отталкивая сына с дороги. Вытирая излишки воды, я вижу, что кровь замедлилась. Рана все еще достаточно глубокая. Пока отек не спадет, я могу использовать несколько повязок.

Рука Коула обхватывает мою талию, его кулак сжимается, когда он притягивает меня ближе за рубашку.

— Я…

— Ш-ш-ш. Перестань пытаться говорить. Я провожу мягким пальцем по его челюсти, а затем поворачиваюсь к Дженсену.

— Помоги мне снять с него рубашку. Если его били кастетами, то велика вероятность, что что-то сломано или кровоточит.

Сын кивает, протягивая мне ножницы из аптечки. Я слегка улыбаюсь. Я не думала о том, чтобы разрезать ее.

Дженсен смеется. Я приподнимаю бровь и начинаю разрезать тонкую футболку. Я резко вдыхаю, когда вижу синяки, уже образовавшиеся на его ребрах и животе. Дженсен наклоняется и ругается.

— Мы должны взять ее на всякий случай, бормочу я.

Оливия

Медсестры и врачи окружают нас, как только мы оказываемся в отделении скорой помощи, и увозят его в дальнюю палату, не позволяя нам следовать за ними. Дженсен наблюдает за этим, заложив руки за голову, его тело напряжено.

Я опускаюсь на стул и благодарю за толстовки, которые остались в грузовике Дженсена и скрываю кровь на нас обоих. Через несколько минут мой сын садится рядом со мной.

— Знаешь, что самое хреновое? шепчет он.

— Что? Я поворачиваюсь к нему лицом.

Он тихонько смеется.

— Одной из моих первых мыслей было то, что, если бы вы поженились, тебе бы разрешили пойти с ним. Но я все еще пытаюсь принять то, что вы сделали.

Я протягиваю руку, чтобы он взял ее. Он берет, и я прислоняюсь к его плечу.

— Иногда такие вещи просто происходят. Они не должны иметь смысла, особенно в таких ситуациях, как эта, когда кто-то, кого мы любим, пострадал.

Сжав его пальцы, я облизываю пересохшие губы.

— Хочешь узнать мою первую мысль?

— Да.

— Как хорошо, что врачи активно пытались помочь ему, а не сразу отправили в морг.

Дженсен напрягается.

— Господи, мама.

— Прости, извиняюсь я, забыв о том, как он еще молод. Возможно, он едва помнит дни после смерти отца. Большая часть этого времени проходила как в тумане, но несколько случаев не выходят у меня из головы. Они постоянно воспроизводятся, или же у меня внезапно вспыхивают воспоминания, когда я думаю о них.