Перед отходом ко сну Стас вспомнил услышанное где-то суеверие, что, дескать, надо подержаться за ноги покойника, чтобы не снился. За ноги бабушки он не держался, а сейчас уже поздно. Полный невеселых дум, Стас долго ворочался в постели, но все-таки крепко уснул.

Среди ночи открыл глаза и в залитой сумеречным светом комнате увидел бабу Настю, одетую в ту же одежду, в которой ее хоронили, в платке, с бумажным венчиком на лбу и полупрозрачным тканью на лице. Сразу явилось понимание: это сон. Но легче от этого не стало. Что-то произошло с бабушкой, она разбухла под одеждой, руки и лицо почернели, она ворочалась в полумраке и говорила низким блеющим голосом:

— Внученька, Стасюшка!.. Я ж не умерла вовсе! Не заметил ты? Уснула я просто, а меня живую закопали…

— Ты умерла, — ответил ей Стас. Не мог не ответить, хоть и осознавал, что все это сон. — Несколько дней миновало… И фельдшер тебя посмотрел, в зрачки светил, пульс слушал…

Бабка замерла. Сквозь прозрачную ткань горели желтые глаза и щерились редкие острые зубы. Привидение вкрадчиво поинтересовалось:

— А ты разве мои щечки румяные не приметил? С каких это пор у мертвеца щеки-то румяные?

Стас вознамерился было ответить, что бабушка, наверное, использовала румяна, а позже ее подкрасили старушки-соседки, но разбухшее чудовище в погребальном наряде внезапно навалилось на него всем своим телом, студенистым, дряблым, но невероятно тяжелым. Стас чувствовал помимо тяжести еще и леденящий могильный холод, он забился, попытался вырваться, но силы его покинули.

— Ты штукой-то своей дурной проверь, жива я или нет! — прохрипело чудовище, продолжая его душить.

Дернувшись так, что чуть не сверзился с кровати, Стас проснулся весь в холодном поту. В темной комнате словно бы вот лишь секунду назад кто-то был, но успел скрыться в момент пробуждения, отшатнулся во мрак, затаился где-то неподалеку. Стас нашарил телефон на тумбочке, непослушными со сна пальцами включил фонарик, в его луче метнулась небольшая тень, остановилась на пороге, сверкнула глазищами. Пэрис!

Стас сгреб с той же тумбочки амулет — снимал его на ночь, — цепочка нагрелась и вибрировала в пальцах. Что это такое?

Откинувшись на подушку, он попытался думать логически и здраво. Бабушка лежит в могиле уже пятые сутки. Если у нее была летаргия, которую не разглядел фельдшер, что само по себе вещь маловероятная, то сейчас баба Настя гарантированно мертва…

Он снова заворочался, заметался в постели, сон не шел. В мозгу занозой застряли слова привидения из сна. Он поднялся, щелкнул выключателем, но свет не вспыхнул, — он пощелкал еще пару раз, потом проверил выключатель в коридоре и, подсвечивая фонариком на мобильном, подошел к окну и выглянул. Уличные фонари тоже не горели. Кажется, вырубило электричество на всей улице.

Понимая, что не уснет, он прошел в спальню бабушки с амулетом в руке, подержал его прямо над заправленной кроватью. Амулет завибрировал сильнее и нагрелся так, что почти обжигал… Интересно, а что еще умеет этот предмет, кроме как искать потерянное? Как это выяснить?

Он моргнул, и ему почудилось, что бабушка по-прежнему лежит в постели на боку, но пригляделся — нет, кровать пустая и заправленная, подушка поставлена уголком.

В гостиной зашипела кошка. Стас вздрогнул и поспешно метнулся в гостиную, где стоял гроб. Пэрис проскользнула мимо, коснувшись шерсткой его лодыжки, и исчезла в коридоре. Луч фонарика — довольно слабый лучик — осветил стол с фарфоровым чайником и чашками, несколько стульев, старомодный шкаф, телевизор, краешек дивана… Боковым зрением Стас ухватил темную массу на диване, успел подумать: наверное, ворох одежды или одеяла с подушками! — однако в этот миг масса шевельнулась, и в тишине явственно прозвучал шипящий голос:

— Видишь меня, паскудник? Нашел себе игрушку дрянную, прозрел, увидал больше, чем надо, да?

Расплывшаяся фигура, сидящая на диване, подалась вперед, сверкнули желтые нечеловеческие глаза… Тело Стаса обрело самостоятельность, рвануло с места так резво, что нога буксанула на ковре, сложившийся складками, он чуть не снес плечом косяк, выронил от удара телефон, выскочил в коридор, оттуда вылетел на веранду и потом — во двор. Но и там не остановился, выбежал за калитку на улицу и лишь на противоположной стороне, слегка опамятовавшись от ночной прохлады, остановился, задыхаясь и дрожа с головы до ног.

«Что это было? — метались в голове обрывочные беспорядочные мысли. — Это не сон? Я ведь больше не сплю?»

Вокруг была непроглядная ночь, небо затянули тучи, царила глухая тишина, ни одна шавка не брехала. Несмотря на темноту и тишину, Стас был уверен, что не спит. А больше он ни в чем не был уверен.

Глава 8

Амулет-8

И что теперь делать? Стас знал лишь одно: в этом доме ночевать он не будет. Сесть в машину и уехать домой в Лесной Увал? Но завтра с утра надо навестить маму в Бурнинске, а в районный центр куда ближе ехать отсюда… В Бурнинске можно остановиться, снять номер в гостинице, но это потребует наличности, которой не много. Напроситься в гости Никите Сапожникову? А как объяснить ему про призраков? Засмеет ведь! Стасу невмоготу было представлять высокомерно-насмешливый прищур этого белобрысого альфа-самца…

Переночует сегодня в тачке — вот наилучший вывод. Но — Стас растерянно похлопал по бедрам, он был в футболке и трусах — ключи остались в страшном доме, в комнате… А в доме тьма и потусторонняя тварь…

После лихорадочных размышлений он вернулся во двор, косясь на окна, осторожно прокрался к бане, быстро вошел — словно нырнул в прорубь — и схватил наощупь старый, но рабочий фонарь, висевший в предбаннике возле входа. Сразу же выскочив наружу, включил его. Фонарь светил не то чтобы очень хорошо, но чуточку получше того, что на мобильном.