— Это, блядь, что? — в хорошо знакомой мне манере бессердечного мудака, спрашивает он.

— Хм-м-м… дай подумать… Ну, с точки зрения технических характеристик — кадр из фильма, но в народе это, кажется, называется «хоумвидео».

Он замолкает. Так надолго, что приходиться проверить телефон, чтобы убедиться, что мы все еще на связи. Потом, судя по легким шумам в динамике, до меня доходит, что Лекс, видимо, еще раз смотрит мое сообщение.

— Убедился, что это не похожая картиночка из интернета? — не могу не поддернуть. Я так отравлена злостью и разочарованием, что каждая капля возвращенного ему яды приносит пусть и небольшое, но облегчение.

— Спрашиваю еще раз — что это? Не ответишь — пойдешь на хуй, и я тебе клянусь, что дозвониться до меня тебе не помогут даже мобильные линии Господа Бога.

— Ты всегда так смешно нервничаешь, когда тебе насыпают соли на хвост. Но ладно, так и быть, а то вдруг еще лопнешь от злости, и тогда твоей драгоценной любимой придется постить фото траурных пирожков с капустой, а не идеальных круассанов с фисташковым кремом. Господи, как вообще нормальный человек может поглощать такое количество глютена?

— Вик, я слышал, что у части людей, переживших стихийное бедствие или катастрофу, последствия психотравмы могут проявляться не сразу. Сходи к врачу, потому что с твоей головой точно не все в порядке.

— С моей головой все в порядке, Яновский. А вот с желудком- не очень. Поэтому сегодня ты ведешь меня в ресторан. В «Osteria Toscana». На девятнадцать ноль-ноль меня вполне устроит.

— А не пошла бы ты…

— Или я скину весь этот длинный, очень длинный «фотомонтаж» твоей невесте, — успеваю перебить его до того, как Лекс меня пошлет. После всего, что он уже и так сделал, я больше не смогу с ним разговаривать, если он еще раз меня пошлет. Я просто перестану себя уважать, если сяду с ним за один стол и позволю оплатить счет. Но тогда на моем плане тоже можно будет ставить жирный крест, а лавочка на вокзале из сомнительной неприятной перспективы превратится в постоянное и реальное место жительства.

Лекс ожидаемо замолкает.

Я не тороплю, даю ему возможность самому нарисовать масштабы вырисовывающегося скандала в датском королевстве. Никакие мои угрозы не будут такими красочными, как работа его собственного воображения.

— Я так понимаю, ты решила упасть на самое дно, Виктория? — подает голос Лекс.

В одной этой фразе презрения больше, чем за все последние месяцы вместе взятые. Если бы я могла контролировать свой слух, то в такие моменты становилась выборочно глухой, чтобы все это происходило даже как будто не со мной.

— Ну куда уж нам, жителям Бездны, до вас — ангелоподобных, никогда не ошибающихся, кристальное чистых существ. Хотя, погоди, кажется, хорошие мужчины не трахают своих бывших в пяти минутах от связывания себе брачными узами. Но знаешь что, Яновский? Мне твои оскорбления решительно надоели. Если кроме очередной попытки меня унизить тебе нечего сказать, то на этом наш разговор лучше закончить.

— Хорошо, Вика, — отвращение в его голосе сменяется раздражительностью. — Только будь добра, сжался над этим униженным мудаком и перенеси встречу на девятнадцать тридцать, потому что в это время я никак не смогу к тебе приехать. Буду с невестой на консультации у организатора свадьбы — могу не успеть.

И снова издевка, но она кажется самоуничижительной только на первый взгляд. В действительности это еще одна порция помоев мне за шиворот, которую мне тоже приходится проглотить.

Организатор свадьбы, да, Лекс?

Я очень легко могу представить их выхолощенное торжество, такое же прилизанное и идеально красивое, как и все те булочки, кексики и облака, которые его обожаемая невеста ежедневно выставляет в своей социальной сети. Даже цветы в ее свадебном букете будут максимально правильного, одобренного цвета, идеально сочетающимися с фасоном платья и гирляндами на свадебной арке.

— Хорошо, Лекс, девятнадцать тридцать. И для тебя же лучше не опаздывать и не заставлять меня нервничать. Потому что твоему свадебному организатору придется очень быстро переквалифицироваться в ведущего похорон.

Я кладу трубку до того, как он успевает придумать прощальную гадость.

Откладываю телефон, потому что он начинает жечь пальцы. С опаской жду, что Лекс перезвонит со словами: «Я не договорил!», но мой телефон молчит как камень.

В шесть у меня назначена встреча с Шараповым. Понятия не имею, зачем ляпнул Вике, что у меня встреча по поводу свадьбы, если теперь у меня официально даже женщины нет. Но Лисицына на таких серьезных щах несла по телефону всю ту дичь про круассаны, что никаких моих тормозов не хватило, что бы сдержать нормальное в такое ситуации желание уколоть ее посильнее. Хотя, с чего я взял, что ей есть дело до того, что я ее обманул? Это точно не ревность, а скорее уязвленное эго женщины, которая снова получила по носу.