Вот и я докатилась до жизни собачников и кошатников, которые своих хвостатых у усатых питомцев иначе как «доченькой» и «сыночком» не называют. Можно сказать — зашла в этот статус с ноги.

До дома добираюсь на метро, откопав на дне сумки неиспользованный жетон и еще немного мелочи. Хватит купить щенку собачьи консервы — не премиального качества, конечно, но зато большая и ее хватит разделить на два раза. А денег этих все равно не хватило бы ни на что другое.

Дома принимаю душ, устраиваю себе часовой ритуал релакса в ванной, а потом трачу еще час на то, чтобы обмазаться своими любимыми уходовыми средствами и втереть в волосы душистые питательные масла. Как говорила одна гуру, у которой я проходила просветление и очищение чакр — ни одна аффирмация не сработает, пока у тебя грязная голова и мешки под глазами. Понятия не имею каким образом это работает, но в голове понемногу проясняется. И хотя понимания, что делать, до сих пор нет, жизнь уже не кажется такой безысходной.

— Вы у меня голодными сидеть не будете, — говорю в сонную морду Орео. — В конце концов, я не безрукая и не бестолковая. Ну… в основном.

Я не безрукая, не безногая, если очень постараться — смогу найти работу хоть сегодня до конца дня. Да, не в каком-нибудь модном бутике, скорее всего, но у меня много других профессиональных навыков. Беглый заход на первый же сайт поиска работы показывает кучу вакансий — секретарь, консультант онлайн-магазина, личная помощница у астролога (даже не представляю, чем на этой должности нужно заниматься). Уборщицы требуются всегда и везде, как и няни, но последних в основном подыскивают специализированные агентства — там требования наверняка совершенно адские. Да и какая из меня няня, если у меня от десятисекундного детского крика начинаются панические атаки и мигрень?

— Одно плохо, — я со вздохом смотрю на до сих пор висящее в телефоне напоминание о том, что скоро истекает аренда квартиры. А даже эта крохотная каморка практически без удобств стоит гораздо больше, чем я смогу заработать за несколько дней, даже если не буду спать вообще.

Пока я гипнотизирую взглядом сообщение, как будто от этого оно чудесным образом исчезнет вместе с проблемой, всплывает еще одно, системное — телефон предупреждает, что у меня закончилась память и это может привести к сбоям в работе. У меня такое уже когда-то было — после поездки на Мальдивы, где я бездумно фотографировала и снимала буквально все, что попадалось на глаза. За пару дней моя галерея забилась настолько, что начала трещать по швам. Но сейчас-то что? У меня совершенно новый телефон, и на Мальдивы в последнее время я могу «поехать» разве что во сне. Но когда проверяю галерею, кое-что там все-таки есть.

Видео.

Огромное, длиной почти в шесть часов.

Мне даже смотреть его не нужно, чтобы понять, что это за видео, хотя на «обложке» в галерее там просто черный квадрат.

Вспоминаю, как в то утро пищал телефон, потому что успел за ночь разрядиться почти в ноль. Ну еще бы, если он записывал всю ночь и несколько часов до этого. Я ставила его на запись вообще только из принципа, чтоб в случае чего — напомнить Лексу о его обещании. А потом все пошло совсем по другому сценария и утром я просто забыла об этом.

Идиотское видео!

Как и все, что я допустила потом и на следующий день.

Нужно поскорее от него избавиться, как и от всего, что напоминает о сволочи Янковском.

— Кроме тебя, конечно, моя сладкая булочка, — сюсюкаю с уже давно посапывающим Орео, потому что это хоть как-то помогает сбросить градус внутреннего напряжения.

Уже заношу палец над кнопкой удаления, но в последний момент…

— Нет, — рассуждаю вслух той ужасной мысли, которая только что посетила мою голову. Ужасной и… интересной одновременно. — Нет, Вика, ты не станешь этого делать. Немедленно забудь. Не все, что посещает твою светлую голову — хорошая идея. Некоторые вещи появляются там просто так, как случайные попутчики.

Несколько минут я отчаянно балансирую между «правильным» поступком — удалить видео, и продуманным решением его оставить.

И в конце концов, проигрываю второму.

Набираю номер Лекса, потому что если еще немного «поторможу», потом уже точно не смогу совершить задуманное. А у меня на руках двое «детей», которых нужно кормить, поить и обеспечивать им уход. И вообще — я же не у слепого бездомного собираюсь что-то красть?

Скрепя сердце, все-таки открываю видео. Сразу ставлю на паузу, отматываю где-то до середины, где хорошо видно нас с Лексом уже в полуголом виде. Сердце моментально сжимается до острой боли и на несколько минут даже попытки дышать превращаются в настоящее испытание на прочность. Приходится снова и снова напоминать себе, что я была искренней с ним. Можно сказать — я вообще впервые в жизни открылась перед живым человеком!

Ну что ж, Лекс, надеюсь, у тебя было достаточно времени насладиться своей сладкой местью, потому что я собираюсь испортить тебе аппетит.

Делаю скриншот с видео, немного подкручиваю резкость в редакторе, что наши лица на фото стали более четкими и отправляю ему СМС-кой. Никакой приписки не делаю, потому что это будут просто дешевые угрозы и выкрутасы. Одного скриншота абсолютно достаточно, чтобы Лекс сложил два и два. А потом — его ход.

Он звонит мне почти сразу, до того, как я успею сгрызть свой давно нуждающийся в коррекции маникюр. Я смотрю на экран телефона и снова почти поддаюсь импульсу не начинать всю эту грязь, потому что отмыться от нее будет еще сложнее, чем от своего предательства. Но потом в памяти воскресает идеальная вылизанная страница Эстетки, ее бесконечные фото и сторис о том, как красиво она сегодня завтракала, обедала и ужинала — и внутри начинает клокотать злость.

Он купил то красивое кольцо ей. И если бы я не развесила уши как последняя дура, то эта мысль сразу бы пришла мне в голову. Потому что так только в сказках бывает, что после ночи «страсти и любви», влюбленный мужик бежит за обручальным кольцом. Тем более так не поступил бы циник Лекс, которым я видела его буквально каждую нашу встречу с момента «возвращения».

— Ты почти побил рекорд, — говорю первой, и нахально прищелкиваю языком, воображая перед глазами секундомер. Не все же ему корчить из себя человека, способного каждую жизненную ситуацию уложить в шестьдесят секунд. — Я засекла время, но ту превысил лимит на три секунды.