— А вот здесь я бы поспорил, — возразил Александр Петрович. — Они достаточно сильны. Но они не настолько глупы, чтобы идти против Британии в одиночку.

— И это тоже, — согласилась Дана. — Мы подписали с Поднебесной соглашение. Каганат с союзниками помогает Китаю вернуть Тайвань, а Китай навсегда отказывается от претензий на Восточный Туркестан.

— У китайцев своё понимание слова «навсегда», — заметила бабушка, до этого молчавшая. — Иногда это значит «до лета».

— Согласен с Вами, Екатерина Александровна, — сказал Романов. — Но нас устроит и до лета. Главное — чтобы Китай сейчас не выступил на стороне Британии.

— Не выступит, — заверила Дана.

— Это хорошо, — сказал кесарь. — Персия и Япония в конфликт не полезут; Турции просто не до того; европейские страны, надеюсь, тоже все будут держать нейтралитет.

— Это я вам гарантирую, — пообещал Вильгельм Пятый.

— Получается, что из крупных игроков с сильными армиями остаются лишь Индия, хранящая непонятую преданность британской короне и Ацтлан, — заметил Воронцов.

— С Индией всё сложно, — вздохнул Абдалла Третий. — Мы пытались наладить контакт, но ничего не вышло.

— И мы пытались, — сказала Дана. — Но там действительно всё очень сложно. В Индии невероятно жёсткая клановая система, завязанная, помимо всего прочего, ещё и на касты. Народ и армия там беспрекословно выполняют приказы элит, а элиты куплены Лондоном. Поэтому договариваться там просто не с кем. Верхи не перекупить, а в низах нет никакого сопротивления. Есть несколько революционных националистических организаций, но они разобщены.

— Но они есть! — заметил Воронцов. — Не исключено, что в нужный момент они сыграют роль пятой колонны.

— Будем на это надеяться, — сказал Романов. — Но рассчитывать на это не стоит. Поэтому мы должны исходить из того, что у Британии будет хотя бы один сильный союзник с большим количеством высокоуровневых боевых магов.

— Не стоит забывать про Канаду, Австралию и Южную Африку. Они тоже выделят боевых магов, — сказал Каменский.

— Но все эти маги вместе не будут стоить и десятой, а то и двадцатой мощи Ацтлана, — заметил Воронцов.

— Сотой части, — добавил Вильгельм Пятый. — Один Хосе Второй многократно превышает по своей силе всех боевых магов той же Австралии. Кстати, он мне звонил сегодня утром.

Все присутствующие с удивлением и интересом посмотрели на немецкого императора, а бабушка спросила:

— Звонил? У тебя получилось наладить с безумным мексиканцем настолько хорошие отношения?

— Не настолько хорошие, — ответил Вильгельм. — Едва я вернулся под утро в Потсдам, в мой дворец прибыл поверенный в делах Ацтлана в Империи, исполняющий функции посла, и попросил о телефонном разговоре с Хосе. Конечно же, я согласился поговорить. Поверенный тут же связался со своим императором, и у нас с Хосе состоялся небольшой разговор.

— Насколько он секретен? — поинтересовалась бабушка.

— Ни насколько. Император Ацтлана заявил, что не имеет никакого отношения к выходке Эджертона, что не знал о ней и даже не догадывался. Сказал, что осуждает эту ночную атаку, что это не по-мужски: нападать на дом женщины, когда есть так много врагов мужчин.

— Не по-мужски, — согласилась княгиня Белозерская. — Но чего это вдруг он решил оправдываться?

— Видимо, потому, что не очень красиво получилось, — высказал предположение Романов. — Хосе передал нам информацию о планах Эджертона, можно сказать, притупил нашу бдительность, потому как у всех после этого сложилось мнение, что атаку стоит ожидать позже. И тут вдруг такое.

— Соглашусь с Вами, — произнёс Воронцов. — Очень похоже, что мексиканец заодно с англичанами, но, увидев, что те потерпели фиаско прошлой ночью, Хосе решил дистанцироваться от Британии.

— Значит, мы должны исходить из того, что у Лондона два сильных союзника, — резюмировал Романов. — И лучше мы ошибёмся, чем недооценим силы врага.

— Но тот факт, что Хосе звонил Его Величеству, всё же говорит о том, что мексиканец пытается сохранить для себя пути выхода из ситуации. Иначе он не пытался бы сохранять контакт, — сказал Воронцов.

— Сегодня не только он пожелал со мной контактировать, — слегка усмехнувшись, произнёс Вильгельм Пятый. — Утро было богато на желающих пообщаться. С моим секретарём связался тайный представитель Виктории Второй, она тоже хотела со мной поговорить.

— Хотела? — переспросила бабушка. — Но не поговорила?

Вильгельм утвердительно кивнул.

— Но почему не поговорила? Что-то этому помешало?

— Я помешал, — ответил император. — Мне не о чем с ней разговаривать. Особенно за сутки до того, как Священная Римская империя объявит войну Британской империи.