– Только не говори, что ты выбросил на ветер все свое жалованье, - сказал Вителлий, закатив глаза на Юлия.

– Нет, не вся. – Пальцы Пизона сжали его гораздо полегчавший кошелек.

– Только не занимай у меня деньги в течение следующих четырех месяцев, - предупредил Вителлий.

– Или у меня - поспешил добавить Юлий.

– Что вы за друзья, что так быстро засомневались во мне?
– воскликнул Пизон. – Если я выиграю… вернее, когда я выиграю, вы сами будете просить деньги у меня, а не я у вас.

Юлий усмехнулся, но Вителлий примирительно поднял руку: – Надо сказать, иногда ты оказываешься прав. Я оставлю свой совет при себе, пока твой бой не закончится. Кстати, а когда он начнется?

– Это последний бой на сегодня. Я поставил на мурмиллона, который встретится с местным чемпионом.

Вителлий застонал: – Я беру свои слова обратно. Ты все равно потерял деньги.

Юлий окликнул проходившего мимо продавца напитков: – Подойди сюда! Моему другу нужно смертельно напиться. – Он бросил злобный взгляд на Пизона. – Чтобы к моменту поражения он ничего не соображал.

– Пошел ты, Юлий, - парировал Пизон, но без обиды. – Просто налей мне вина.

Прихлебывая жидкость, похожую на уксус, они наблюдали, как карлики гоняются за журавлями и одного за другим разрубают их на куски. Последовало много веселого смеха, когда несколько карликов размазали кровь по своим лицам и, приладив к себе отрезанные крылья, принялись хлопать ими бегая по периметру Арены. Монеты и ломтики хлеба дождем посыпались на маленьких исполнителей; один солдат даже бросил им на Арену бурдюк с вином. С мест раздались отрывочные аплодисменты. Поклонившись и взяв забрав свои скудные награды, карлики сделали еще один круг, прежде чем исчезнуть в одной из дверей, ведущих в песчаный круг Арены.

Церемониймейстер, пузатый ветеран по прозвищу Руфус из-за своего фиолетового носа с пятнами, без промедления вышел на песок. Терпение зрителей в целом оставляло желать лучшего, и легионеры не были исключением. Крики «Начинайте следующее представление!» и «Где гладиаторы?» уже раздавались в воздухе.

– Храбрые солдаты Рима!
– воскликнул Руфус, когда рабы начали убирать кровавое месиво из перьев, оставшееся от журавлей. – После представления карликов…

– К фуриям это представление? – заорал легионер в первом ряду, который возвышался над песком Арены всего на человеческий рост. – Не нужны нам такие гребаные представления! – Десятки мужчин закричали в знак согласия, когда солдат с идеальной точностью швырнул спелую сливу, которая раскололась, попав Руфусу в живот, испачкав его и без того грязную тунику. – Покажи нам достойных бойцов, и побыстрее!
– пригрозил он.

Руфус отступил к центру Арены, когда в его сторону полетел шквал фруктов, кусков хлеба и глиняных чашек. Каким бы невероятным это ни казалось, его лицо приобрело более темный оттенок красного. – Если будете продолжать оскорблять меня, то состязаний больше не будет, – крикнул он.

Лающий звук гнева и неодобрения заглушил то, что он сказал дальше. В него было брошено еще больше предметов и прозвучали угрозы. Один легионер даже спрыгнул на песок и направился к Руфусу, выглядевшему теперь встревоженным.

– Только не начинайте, - прорычал Пизон. – Убирайся оттуда, дурак!
– крикнул он легионеру, к которому присоединился товарищ. Но те не слышали или игнорировали его, и он стиснул зубы. Общественные возмущения и драки были обычным делом в день выплаты жалованья, а иногда вспыхивали и беспорядки. Полномасштабной драки не было уже два года, но она тоже вспыхивала в амфитеатре, и причиной ее были недовольные пьяные солдаты. Пизон не особенно интересовался состязаниями дня, но если бы они были отменены, его ставки были бы аннулированы. Вероятность того, что букмекеры попытаются сохранить его деньги, была низкой, у него были жетоны от каждого, с отметкой о сумме его ставок, но они исчезали в тот момент, когда начинались неприятности. Вероятно, произойдет значительная задержка, прежде чем ему удастся вернуть свои деньги.

Пизон вздохнул с облегчением, когда на песке появились пятеро легионеров во главе с оптионом с разъяренным лицом, который начал яростную атаку своим посохом на пару, вторгшуюся на Арену. Удар! Еще удар! Длинный деревянный посох, украшенный бронзовым шаром на одном конце, был оружием не менее устрашающим, чем виноградные лозы, которыми пользовались центурионы. Взвыв от боли, когда посох прошелся им по головам, плечам и спинам, двое незваных гостей бросились бежать. – Вон отсюда, ублюдки!
– взревел оптион, продолжая размахивать руками, пока они вскарабкивались по деревянным стенам Арены с помощью товарищей наверху.

Настроение зрителей, которое на мгновение стало угрожающим, изменилось в мгновение ока. Никто не мог не найти забавным зрелище того, как легионеров бьют по задницам. Пизон смеялся и глумился вместе с остальными.

– Считайте, что вам повезло, что вы так легко отделались, - крикнул оптион. – Следующие нарушители спокойствия, которых я поймаю на песке или где-либо еще, получат взбучку, которую они не забудут, а также месяц форсированных маршей. Держите свои задницы на сиденьях и пейте свое вино. Наслаждайся боями гладиаторов, а потом проваливайте обратно в казармы. – Он медленно повернулся кругом, тыча посохом в любого, кто был достаточно глуп, чтобы встретиться с ним взглядом. Повисло неловкое молчание, и, довольный тем, что солдаты были запуганы, оптион сделал знак Руфусу, чтобы тот продолжал, прежде чем увести своих людей с Арены.