— Женя, ты что говоришь? — я почувствовал, как вместо горячего кофе в желудок скатился ледяной ком: — Какая помощь? Они же ей всю одежду порвали и трусы ножом разрезали…

— Ничего не знаю, ни про какую одежду. Следователь, что дело ведет прокурору про одежду или форму ничего не докладывала. Виктория ваша говорит, что ничего не помнит, с момента, как в квартире погас свет, вообще ничего. А водитель ваш, с дежурки, тоже никого не видел и ничего не слышал. Сидел в машине, пытался с РОВД связь установить, действовал в соответствии с инструкцией, пока из подъезда не появился ты, весь в крови и не начал бред какую-то чушь пороть, про покушение и про то, что нельзя операм с «убойного» доверять. А когда ваши «убойщики» приехали и попытались подойти к месту происшествия, в подъезде раздался выстрел, один или два, а потом оттуда вышли ваши опера и сказали, что ты в них стрелял. Тут только одна проблема — в деле есть справка от психиатра, который с тобой в ту ночь беседовал, а то бы тебя сразу в психушку отправили, ну, через ИВС, конечно.

— И что за следователь мое дело ведет? Я такой фамилии не знаю.

— Новенькая, откуда-то с Севера перевелась, жопу рвет, так что, тебя она точно посадит, она прокурору нашему обещала.

— Ты, Женя сегодня со мной очень откровенный. Девочка эта новая тебе тоже хвост отдавила?

— Ну да…- юрист второго класса пожал плечом: — У нас дом сдается, я с семьей первый на очереди, мы у родителей втроем в комнате ютимся, а она справку принесла, что у с ней бабка живет, которая то ли вдова, то ли муж ее без вести пропал на фронте, поэтому меня в очереди сдвигают, а она вперед меня квартиру получает. Прикинь, война когда кончилась, а бабка, как вдова, все квартиры получает.

— Вам еще квартиры дают? — поразился я.

— Дают, конечно, мы же прокуратура.

— И с какой целью ты мне это рассказываешь?

Кожин замялся, оглядел полупустой зал, затем, согнув свое длинное туловище, наклонился ко мне:

— Мне надо, чтобы этой бабы в нашей прокуратуре больше не было.

— Евгений, а вы хо-хо не хо-хо? Как ты себе это представляешь?

— Не знаю… — следователь пожал плечами: — Но если ты это сделаешь, я тебе должен буду.

— Женя, оказанная услуга перестает чего-то стоить…

— Но ты мне сам еще ни в чем не помог.

— И насколько далеко твоя помощь готова распространится?

— В пределах должностной инструкции и действующего законодательства.

Я задумался — прокурорский следователь, готовый пойти тебе навстречу — дорогого стоит, лишь бы не продешевить.

— Хорошо, Евгений Викторович, давайте завтра с вами в обед здесь встретимся в это же время? Надеюсь, я что-то смогу придумать.

Я вышел из кафе, осмотрелся, после чего, дворами, двинулся к Сердцу Города. Дойдя до Весеннего сквера купил в киоске мороженного, нашел, относительно целую, скамейку и уселся на самый краешек, где не было следов чьих-то ног и сажи от потушенных бычков.

Рассуждая логически, убрать девицу, ведущую мое уголовное дело — это благо для меня, в данный момент она мой враг, наряды с бандой Кузнецова. Убрать следователя и оперов из группы «тяжких» я должен законно, так как любой иной вариант грозит тем, что на меня рано или поздно выйдут. Убрать законно…

Что я должен сделать, чтобы эти ребята нарушили закон, да не просто нарушили, а нарушили цинично, так, что это невозможно будет замолчать? От мысли, пришедшую мне в голову, я отмахнулся, как от, навязчиво жужжащей мухи, больно много телодвижений мне надо совершить, чтобы этот бред стал реальностью. Отмахнулся, но через двадцать минут был вынужден вернуться к ней, а потом, начать ее обдумывать со всех сторон, во всех аспектов, в результате чего понял, что вынужден буду претворить эту бредовую идею в жизнь, потому, что остальные варианты еще хуже.

На следующее утро.

Локация — площадь Всесоюзного старосты.

— Нет, нет и нет! — Игорь, мой сосед по дому, замахал пухлыми ладошками, как будто отгонял назойливого комара: — И не уговаривай меня, я этого делать не буду… Еще кто прознает, я в жизни не отмоюсь… Я что, этот, как его…вуаер… ну как?

— Вуайерист.

— Вот, вот, он самый…

— Слушай, сосед, ты понимаешь, что очень надо. И, если ты мне поможешь, я тебе отвечу тем-же, поверь, я тебе пригожусь.

— И что ты можешь?

— Игорь, скажи, что тебе надо, и я постараюсь решить твой вопрос.

И тут у Игоря загорелись глаза:

— А ты знаешь, я понял, что ты можешь для меня сделать.

И Игорь изложил свое желание, да так, что я немного охренел.

— Игорек, но это невозможно.

— Паша, соседушка, все решаемо, ты главное не ссы, я все на себя принимаю, тебе остается только прийти вовремя и все.

— Ок, сосед, я должен только прийти в назначенное тобой время и место. Договорились.

И мы скрепили нашу сделку рукопожатием.

А следующие три дня были заняты сплошной беготней — я метался между бюро технической инвентаризации, отделом опеки,

Уличными менялами и обменниками банков, по дороге забегая в хозяйственные магазины.

Пытаясь поменять доллары на купюры максимально низкого номинала, я поймал себя на мысли, что не все мои враги могут клюнуть на приманку, а я не учитываю гендерные различия, поэтому решил направится в ювелирный.

Боже ж мой, откуда они берут такие цены? За невзрачные колечки и сережки, но, снабженные красивой бирочкой и ниточкой с пломбой, просят просто неприличные деньги. Если я куплю парочку красивых вещей, то моя затея с валютой скорее всего не сработает, средств тупо не хватит. Я, в расстроенных чувствах, вышел во двор, прошел несколько шагов, и мой взгляд упал на вывеску, висящую на входом в подвальное помещение, на которой ядовитыми буквами было написано «Финансовая корпорация „Южный крест“. Скупка и продажа всего. Деньги есть всегда.» А радом с лестницей кто-то написал черной краской, видимо, для непонятливых «Ломбард здесь». Откуда-то в моем сознании всплыло знание, что золото состояния «б/у» в ломбарде можно купить по цене в два раза ниже, чем в ювелирном магазине, а серебро вообще стоит копейки. Решив, что пока не попробуешь, не узнаешь, я быстрым шагом спустился в бетонную пещеру Али-Бабы. В небольшом помещении, стены которого были увешаны плакатами со всевозможными правилами, ценами и прочими условиями, стояла очередь из двух человек, целью которых было небольшое окошечко в стене, рядом с которым находилась металлическая, запертая дверь. Я встал в очередь и минут через пятнадцать оказался у самого окна, за которым прятался, невидимый мне, приемщик.