Мое дыхание совпадает с его, неровное и спорадическое.

Я хочу поцеловать его.

Предательская мысль проносится в моей голове, прежде чем я успеваю ее остановить, и поток влаги стекает по моим бедрам, когда я представляю его мягкие губы на своих.

Мы не двигаемся.

— Это было очень глупо, — говорит он, затаив дыхание, его взгляд опускается на мои губы. — Чертовски глупо.

Я заворожена, растворяюсь в его запахе, испытываю ужасающее желание прикоснуться к нему.

— Сделай это еще раз, и я свяжу тебя, — говорит он, гнев возвращается в его голос. — Ты никогда не выиграешь у меня, Миа.

Моя грудь сжимается, когда он произносит мое имя. Это звучит невероятно в его низком тембре, и мое сердце сжимается, когда по телу разливается тепло.

— Я понимаю, — говорю я тихо, мой голос больше не принадлежит мне. — Я понимаю, Альфа.

Будь проклята моя внутренняя Омега за то, что говорит за меня.

Он качает головой и делает шаг назад, рыча. — Черт, — шипит он. — Черт.

Я хочу его так сильно, что это причиняет боль.

Это несправедливо.

Я ненавижу иррациональную сторону себя, которая тоскует по нему.

— Думаю, мне нужно больше подавляющих средств, — шепчу я, мои щеки пылают.

Я ожидаю, что он будет смеяться надо мной. Я ожидаю, что он будет издеваться, смотреть на меня сверху вниз и называть жалким.

Вместо этого его взгляд смягчается, огонь в нем гаснет.

— Оставайся здесь. — Говорит он. — Я вернусь.

И с этими словами он выталкивает меня обратно в дверной проем, захлопывает дверь спальни у меня перед носом, запирая меня внутри.

Стыд разливается по моим венам, когда его запах исчезает. Я слышу, как он роется в вещах, и моя нижняя губа дрожит.

Что, черт возьми, со мной происходит?

Он не моя пара. Я не могу так себя вести. Я просто не могу.

Я заставляю себя дышать медленнее, когда он, наконец, открывает дверь, маска безразличия возвращается на его лицо. У него скучающее выражение лица, когда он грубо хватает меня за предплечье, делая укол еще раз. Я подпрыгиваю от боли, шипя сквозь зубы.

— Это последняя доза, которую я могу тебе дать, — сообщает он мне, глядя на след, оставленный иглой на моей руке. — Еще одна доза, и ты рискуешь получить внутреннее кровотечение.

Я отступаю от него на шаг, качая головой. — Зачем ты это делаешь? — Я спрашиваю снова, отчаянно пытаясь понять. — Это безумие. Зачем держать меня здесь в таком состоянии?

Он втягивает воздух, и на секунду кажется, что он собирается что-то сказать. Но раздается стук в парадную дверь, прерывающий наш разговор. Он оглядывается, затем подходит ко мне и хватает за руку.

— Послушай меня, — шипит он. — Ты не заговоришь, пока к тебе не обратятся. Ты понимаешь?

Стук продолжается, а я застываю на месте.

— Омега. — Его голос невероятно низкий, пронизанный властью. — Ты. Понимаешь. Меня?

Мои глаза встречаются с его, и я киваю.

Он тянет меня в гостиную, и я, спотыкаясь, плетусь за ним, изо всех сил стараясь соответствовать его темпу.

— На колени. — Его глаза впиваются в мои, когда он бормочет команду.

— Что? — шепчу я, уверенная, что ослышалась.

— Встань на колени. В углу. Опустив голову.

Еще один стук. Я смотрю между ним и дверью, и он видит, как в моих глазах формируется план.

Спасение за этим куском замысловатого дерева. Побег всего в нескольких шагах от меня.

Он крепче сжимает мою руку. — Я продержу тебя в углу всю гребаную ночь, если ты этого не сделаешь. Помни, это я веду себя хорошо.

Повинуйся Альфе!

Что-то толкает меня изнутри, требуя, чтобы я повиновалась ему, и я опускаюсь на колени на деревянный пол, прежде чем осознаю это. Я остаюсь в углу, уставившись прямо перед собой на деревянную книжную полку, пока он открывает дверь.

— Стефан. — Приветствует другой голос. — Рад тебя видеть.

Стефан? Это его имя?

— Гарет. — Он хмыкает, и я вздрагиваю от его тона. В нем слышится отвращение, как будто этот Гарет — отброс общества.

Он никогда так со мной не разговаривал.

Я чувствую запах Альфы еще до того, как он переступает порог, и изо всех сил стараюсь не давиться.

Он кислый, с примесью запаха аммиака, и я благодарна, что мне не приходится общаться с этим монстром.