Любовь.

Я не уверена, что знаю, что такое любовь, но ближе всего к ней я чувствовала себя со Стефаном.

Что за гребаный беспорядок.

Когда машина останавливается, меня препровождают в другую адскую дыру.

* * *

На складе холодно, металлически и уныло.

Я чувствую запах других Омег еще до того, как вижу их, солоноватый привкус их слез обжигает мои чувства. Меня тащат через стальную дверь, я спотыкаюсь, прежде чем пары испуганных глаз встречаются с моими.

Девушки прекрасны, они сгрудились на бетонном полу или сидят у стены, одеты в чистую одежду, с уложенными волосами и макияжем. Одна прислоняется к стене подальше от остальных, на ее лице запечатлена хмурая гримаса.

Я подхожу к ней, ее темные глаза встречаются с моими. — Ты знаешь, что происходит? — Она лает, как будто у меня должен быть ответ.

Я колеблюсь. Говорю ли я ей правду, рискуя вызвать панику?

— Ты пахнешь, как он, — добавляет она, морща нос.

Я хмурюсь. — Как кто?

— Как тот мудак, который приходил к нам на днях и требовал сообщить, не причинил ли нам кто-нибудь вреда.

Стефан?

— Что? — Спрашиваю я, сбитая с толку.

— И от него тоже пахло тобой. Итак, что ты здесь делаешь? Разве ты не его Омега? — Ее глаза горят яростью, и я изо всех сил пытаюсь понять, что она говорит.

Ее запах кажется мне смутно знакомым, и я узнаю в нем тот самый аромат, который я заметила на днях у Стефана.

— Он навещал тебя? — Спрашиваю я, сбитая с толку.

— Да, — огрызается она. — Чтобы спросить, не причинил ли нам кто-нибудь вреда и кто это был. Что было бессмысленно, потому что сейчас мы здесь.

У меня болит сердце.

Потому что, даже если Стефан пытался быть хорошим человеком, сейчас все это не имеет значения.

Нас всех здесь собираются отдать как какое-то ненормальное предложение.

Блондинка с разбитой губой смотрит на нас. — Я чувствую их запах, — шепчет она. — Они приближаются.

И внезапно я тоже чувствую их запах.

Их так много, прямо за пределами этой комнаты.

Их ароматы смешиваются, аромат мускуса и кислоты настолько гнилостный, что я почти высыхаю.

— Лидеры, — шепчу я. — Они приехали со всего мира, ради нас.

Слышны сопения и хныканье, но я не позволяю себе сдаваться.

Если я начну плакать, то никогда не остановлюсь.

Снаружи раздается смех, дверь открывается, и входит вооруженный охранник во всем черном. На нем черная маска, на груди винтовка. Он смотрит на нас с мрачным выражением лица.

— Молчи, — рявкает он. — Если кто-нибудь из вас попытается что-нибудь предпринять, у меня есть разрешение стрелять.

Позади меня раздается еще больше всхлипываний, и девушка с темными глазами обеспокоенно смотрит на меня.

Он блефует.

Каждый из нас бесценен, и Стефан никогда бы не повредил «товар».

Я могу ошибаться. Он мог быть мертв, и мог быть новый лидер уже с другими правилами, но…

Его запах поражает меня, и моя внутренняя Омега торжествующе кричит.

Он жив. Он здесь.

Альфа здесь!

Что означает…

— Это ложь, — взволнованно шепчу я другой девушке. — Они не могут причинить нам вреда.

Я пристально смотрю на нее, желая, чтобы она поняла, и ее глаза расширяются.

— Ты уверена? — Она шепчет в ответ.

Я не колеблюсь в своем ответе. Из всего, что я знаю о Стефане, он никогда не позволил бы прикоснуться к Омегам до того, как они будут переданы их законному владельцу.

— Я уверена. Мы могли бы поторопить охрану.

И Стефан здесь, а это значит, что он мне поможет…

Верно?

Или, может быть, я ему больше не нужен. Я застрелила его. Может быть, он решил, что я не стою таких хлопот.

Но времени на раздумья нет, потому что у охранника срабатывает рация.

— Перемещайте товар. Коллекционеры здесь.

ВЗРЫВ. ХЛОПОК. ВЗРЫВ.

Девушки вокруг нас кричат, когда за стенами раздается стрельба.