Что я делаю.

— Я хотела бы, чтобы ты был моей парой, — признается она после минутного молчания.

От ее признания у меня перехватывает дыхание.

Она не может это иметь в виду.

Я держал ее здесь против ее воли. Я разрушил ее планы на нормальную жизнь.

— Ты заслуживаешь лучшего, — мягко говорю я ей, ведя самый дерьмовый разговор в своей жизни.

— Возможно, — соглашается она. Я двигаюсь внутри нее, и она ахает от ощущений. — Но альтернатива была намного хуже, верно?

Она пытается убедить себя, что я подхожу ей. Что, поскольку я спас ее от того, чтобы ее отдали, я каким-то образом герой.

Я эгоист и подыгрываю ей. — Да, — признаю я.

— И ты понимаешь, — шепчет она. — Каково это — жертвовать собой, чтобы выжить.

Она предлагает слишком много.

— Даже если эта жертва — моя душа? — С горечью спрашиваю я. Отвращение к себе выходит на поверхность, гнилые эмоции, которые я пытаюсь скрыть, дают о себе знать.

— Твой запах меняется каждый раз, когда я рассказываю о твоей работе. Меняется все твое поведение. Ты что-то недоговариваешь, — говорит она.

Я продолжаю молчать.

— Или, может быть, у меня просто бред, и я привязалась к кому-то, кто предлагает мне еду, кров и чудесные оргазмы, — хихикает она, затем вздыхает.

Я зарываюсь носом в ее волосы, вдыхая ее аромат.

— Я думаю, это второй вариант, — бормочу я.

— Может быть, — говорит она, выгибая бедра, ее влагалище сжимает мой узел. — Тогда просто продолжай преподносить оргазмы, Альфа.

Я отбрасываю чувство вины в сторону и приникаю ртом к ее железе, нежно посасывая. — Я мог бы облегчить это для нас обоих, — говорю я, когда она тихо стонет. — Укушу тебя прямо сейчас, привяжу к себе. Что думаешь, Омега?

Я прижимаюсь к ней бедрами, когда она задыхается, терзаясь о мой узел.

— Свяжу тебя и буду держать как свою маленькую куколку для траха, — добавляю я, трахая ее сильнее. — Заставлю тебя испортить простыни своим лоском.

Ее киска тисками сжимает мой член, и мои яйца напрягаются, когда мой узел напрягается.

Она достигает оргазма, ее стенки трепещут на моем узле, и я во второй раз издаю рев оргазма. Она запускает пальцы в мои волосы, сильно дергая, когда я изливаю в нее новую порцию.

Блядь.

— Ты сведешь меня в могилу, — выдыхает она, спускаясь с высоты.

— Я думаю, что верно прямо противоположное, — говорю я, притягивая ее к себе.

Мы засыпаем на куче скомканных простыней и одежды.

ГЛАВА 28

МИА

С тех пор, как он поцеловал меня, все изменилось.

Он улыбается мне, когда я вхожу в комнату, и это зрелище настолько захватывающее дух, что заставляет мое сердце трепетать.

Я сплю в его постели каждую ночь, положив голову ему на грудь, а он мурлычет, пока я не засыпаю.

Мои кошмары прекратились.

Моя мать больше не звучит в моей голове, крича о том, какая я никчемная и заслуживаю того, чтобы меня бросили.

Это самая нормальная жизнь, которая у меня когда-либо была, если я не обращаю внимания на тихий голос в моей голове, который говорит, что это неправильно.

Тихий голос, который говорит, что Стефан плохой человек, и всего через несколько дней девушек будут раздавать в качестве «подарков».

На мероприятии, которое Стефан организовал сам.

Но я заглушаю этот голос, вместо этого упиваясь потребностью моей внутренней Омеги в нем.

Альфа заботится о нас!

Потихоньку мы делимся частичками жизни друг друга и ловим каждое слово.

— Расскажи мне о своей семье, — прошу я его, пока он обнимает меня в постели. Прошло примерно три дня после маскарада, и я стала смелее предъявлять свои требования.

Кроме как уйти. Я никогда не требую уйти.

— Мои родители на другом конце страны. Не разговаривал с ними годами, — тихо добавляет он.

— Почему?

— Ты знаешь почему.

И с каждым разговором все возвращается к тому, что он Спаситель. К тому, что он делает.

— Чем меньше кто-то знает обо мне, Миа, тем он в большей безопасности.

Я киваю. — Звучит одиноко, — шепчу я.

— Перестань пытаться сделать из меня героя, — бормочет он. — Я не герой. Я знаю, какой выбор я сделал.

В его сущности есть скрытый гнев, но он направлен не на меня.