– Ладно, раз уж у вас, ребята, завязался глубокий и содержательный разговор, я ухожу. Мне есть чем заняться, - говорю я им.

Лиам ухмыляется, а Грейсон ворчит:

– Это моя сестра. На всякий случай, если тебе не сказали, она, блядь, для тебя совершенно недоступна.

– Сестра, понял.
– Лиам поднимает руки в знак капитуляции.

– Хорошо, и тебе лучше не забывать об этом. Парни и не за такое получали по лицу, - хмыкает Грейсон. Затем он хлопает Лиама по плечу.
– Давай, если я не потороплюсь и не вернусь туда, они все выпьют.

– Хорошо, увидимся позже. Не забудь - завтра утром ты должен первым выйти на лёд, - говорю я Лиаму, прежде чем уйти. Дойдя до холла, я поворачиваюсь.
– И, Грей, никаких девушек, - напоминаю я ему.

– Что?
– Голова моего брата практически отрывается от шеи.

– Его не должны видеть с девушками. Не приглашай никого, - предупреждаю я.

– Ты, наверное, шутишь, Лия. Это глупое правило, которое не должен соблюдать ни один мужчина, - возражает Грейсон, скрестив руки на груди, как ребенок, которого как следует отругали.

– Согласен, - усмехаясь, кивает Лиам.

– Мне все равно. Мой игрок, мои правила, - бросаю я через плечо, прежде чем выйти из дома.

Оказавшись в машине, я выдыхаю воздух, который и не подозревала, что задерживала. Правило - никаких девушек - это из-за проблем с прессой? Или это потому, что, когда я увидела ту красотку, вцепившуюся в руку Лиама в вестибюле, меня охватило неприятное чувство?

Я качаю головой и завожу машину. Сейчас у меня нет ни времени, ни желания анализировать это. Все, что мне нужно, - это вернуться домой, постирать, почитать книгу и понежиться в горячей ванне. Не думаю, что прошу слишком многого. Спокойный день перед тем, как завтра начнется сумасшествие сезона.

Зловещие тучи застилают небо, и моросящие капли дождя падают мне на голову и плечи, когда я направляюсь в Замок. Я поднимаю голову и позволяю воде стекать по лицу. Еще темно, но света от здания достаточно, чтобы не было жутко. Сомневаюсь, что здесь кто-то выскочит из тени.

Странно. Это место, которое одновременно пугает меня, и здесь же я больше всего чувствую себя в безопасности. Пугает, потому что… я не умею кататься на коньках, никогда на каталась и не буду кататься. Все это скольжение на тонких лезвиях приводит меня в ужас. Я пробовала, когда была маленькой, но каждый раз, когда я падала, у меня возникал непреодолимый страх, что кто-то проедет мимо и отрежет мне пальцы. Этого, конечно, никогда не случалось, но могло бы.

Тем не менее, я чувствую себя в безопасности, находясь рядом с этим зданием или в нем самом. Из-за понимания того, что оно принадлежит моей семье, и того факта, что никто в здравом уме не захочет переходить дорогу Джейкобу Монро. Не зря люди боятся моего отца и переходят улицу, когда встречают любого из моих братьев. Семья Монро уже несколько поколений находится, так сказать, на вершине криминальной пищевой цепочки.

Я прохожу через тяжелые стальные двери, которые пропускают меня в коридор, ведущий в раздевалку. Я пришла раньше. Я хотела убедиться, что Лиам действительно появится, и надеялась поговорить с отцом. Но все же сначала мне нужно увидеть того, о ком пойдет речь.

Я прохожу прямо в раздевалку. Парни, которые переодевались, быстро хватают полотенца и накрываются ими. Все до единого, кроме Лиама Кинга, который стоит с белым полотенцем, накинутым на шею, и больше на нем нет ничего.

Что такое с этим парнем и его бесстыдной наготой?

Это второй день, когда я его вижу, и второй раз, когда мне предлагается оценить его в полный рост. Мои глаза сами собой опускаются к его члену, а затем возвращаются к его лицу, когда я вижу, как он дергается и твердеет.

– Алия, какого черта ты здесь делаешь?
– Голос моего брата доносится с противоположной стороны раздевалки.

Я поворачиваю голову в его сторону и ухмыляюсь.

– Мне нужен был материал для моего банка фантазий.
– Затем я оглядываю всех игроков в комнате - всех, кроме Лиама.
– Спасибо, мальчики.
– С этими словами я поворачиваюсь и выхожу, слушая, как мой брат угрожает насилием своим товарищам по команде, когда за мной закрывается дверь.

Я поднимаюсь в кабинет отца, останавливаюсь на кухне, чтобы приготовить ему чашку кофе и положить на тарелку пирожных. Когда я добираюсь туда, его дверь открыта. Войдя, я ставлю чашку на его стол, а затем тарелку.

– Доброе утро, милая. Чем обязан?
– спрашивает он, уже зная, что я чего-то хочу.

– Неужели ты не можешь просто порадоваться визиту своей единственной дочери, не думая, что у меня есть какой-то мотив? Я просто хотела тебя увидеть - вот и все.
– Я улыбаюсь и сажусь в одно из кресел перед его столом.

С того места, где я сижу, открывается прекрасный вид на каток. У меня мурашки бегут по коже при одной мысли о льде. Я никогда не любила холод. Хотя я канадка, родилась и выросла здесь, мне кажется, что свою предыдущую жизнь я прожила где-то на тропическом острове.