– Да, ты меня. Но как только где-то становится интересней, чем со мной…

Я поражена настолько, что с ответом не нахожусь. Что за… Что за чушь?

Трясу головой и пытаюсь вернуться к изначальной теме. Важной.

– В моей сумке был конверт.

Выпаливаю и смотрю во все глаза. Лиза хмурится. Опять же: играет или… Или я промахнулась?

– И-и-и? – Спрашивает, даже не подозревая, что делает с моими и без того потрепанными нервами.

– И он пропал. Мы с тобой были в баре. Я уехала, дома посмотрела – уже нет. Ты его брала?

Глаза Лизы сначала сужаются до щелочек, а потом расширяются. На губах начинает расцветать улыбка. Пораженная или издевательская?

– То есть ты проебала какой-то конверт и из-за этого держишь меня на паузе? Пиздец, подруга… Просто пиздец…

От ее возмущения дрожь уже у меня. Иногда кажется, что весь белый свет объединился, чтобы свести меня с ума.

Это все очень похоже на бесконечный сюр.

– Я не проебывала, – произношу отчетливо и негромко. Врезаюсь взглядом в неприкрытую иронию у Лизы на лице.

Никогда не думала, что грань между любовью и ненависть настолько тонка.

– Тебя отец попросил? – Задаю новый вопрос. Лиза в ответ фыркает. Сразу. Это знак? Она врет?

– Что за чушь ты несешь, Юля? Зачем моему отцу просить у меня на крысу вытащить у тебя какой-то конверт? – Лиза так легкомысленно высмеивает мою реальность, что хочется матом ответить. Не знаю, как сдерживаюсь. Но взгляд подруги становится еще жестче. Кажется, я нащупала границы нашей с ней дружбы. Они идут по линии, за которой – интересы ее семьи. – Ты о себе что возомнила, Юль? У тебя паранойя? Связалась с Тарнавским, теперь тоже будешь говно на всех лить?

Обвинение бьет невидимым кулаком в грудь.

Я шумно выдыхаю.

Так ты в курсе, что у твоего отца с Тарнавским или нет?

– Хотя точно… Это же все Тарнавский… Почему я сомневаюсь-то? Была нормальным человеком, а стала… Он про нас гадости говорит?

– Да при чем тут! – Несдержанно всплескиваю руками. – У меня в сумке был конверт. Я встретилась с тобой. Мы ели. Пили. Больше я ни с кем не встречалась. Домой ехала на такси. Ночью конверт я уже не нашла. Что я должна думать?

Жду ответа с настоящим нетерпением. Хочу правды. Хочу знать – взяла или нет. Отдала или нет. Но Лиза чему-то улыбается. Смотрит на ни черта не успокаивающий сейчас своим журчанием фонтан. Потом стреляет глазами в глаза.

– Наверное, что ты сама его проебала. Я тут при чем, Юль?

Воздушный замок придуманной дружбы рушится. Я окончательно убеждаюсь: Лиза не признается. И я свой конверт тоже не получу.

Вопрос Смолиной повисает в воздухе. Я отшатываюсь.

Смотрю над ее плечом. В глаза… А смысл-то есть?

– Девочки, давайте в рестик зайдем? Че вы тут торчите? – Понятия не имеющий о происходящем между нами Игорь совершает решительную глупость. Подходит, с улыбкой кивает обратно на заведение.

Я мажу по нему своим бесцветным взглядом, заставляю улыбку стать менее яркой.

– Юль…

Он зовет, я мотаю голову и упираюсь взглядом в лицо Лизы. Сейчас она кажется мне безразлично жестокой. Возможно, даже удовольствие получает. Наказывает меня... Не знаю, за что. За то, что на отца ее плохо работаю. Или за то, что с ней не так дружу.

– Юля с нами не пойдет, Игорь. Ей с нами перестало нравиться. У нее судья есть…

– Тебе всегда было посрать, что в моей жизни происходит… Наша дружба – предоставляемый тебе сервис... – Это уже лишнее. Нужно молчать и думать, что дальше. Но я тоже не всегда могу сдержаться.

По лицу Лизы видно, что и я тоже умею делать неприятно. Уже явно не подруга кривится, собирается ответить, но вместо этого – отмахивается, хватает за руку Игоря и тянет прочь.

Оглядывается только раз, чтобы громко крикнуть:

– Ну и пошла ты, Березина!!! Сервис хуевый! Подписку я не продлеваю!!!

Глава 36

Юля

Я не могу успокоиться после встречи с Лизой ни по пути домой, ни оказавшись в квартире.

Голова взрывается из-за переизбытка противоречивых мыслей и слишком сильных для меня эмоций.

Но роскошь успокоение мне не просто не светит, все намно-о-о-ого хуже: дровишек в ментальный костер подбрасывают сплетники в неформальном чате сотрудников аппарата суда.