Гурджес раздраженно хмыкнул и повернулся, чтобы уйти. Макрон проводил его взглядом, а затем нахмурился, глядя на горшки и чашки, разбросанные по зполу. Он оценил взглядом Паво, и по выражению его лица новобранец понял, что солдат не одобряет увиденное.

– Это было весьма долгое путешествие, - сказал он наконец.
– Мы начнем завтра на рассвете. Тебе лучше помолиться, чтобы ты был более эффективен с мечом, чем с кулаками, парень. Ради нас обоих.

Как и обещал, на следующее утро Макрон ждал Паво на тренировочной площадке лудуса. Оптион устремил свой стальной взгляд на молодого рекрута, когда тот шел через восточный портик. Бойцам Школы Гладиаторов на завтрак в камерах давали кусок черствого хлеба и кружку кислого вина. Букко и другие новобранцы возобновили свою работу с палусами, расположенных рядом с солнечными часами в центре двора, в то время как Амадокус и ветераны практиковались в бою парами в дальнем конце площадки. На противоположном конце для Макрона был воздвигнут единственный настил. Пара мешков изсвиных шкур и комплект полных легионерских доспехов, состоящий из шлема, кирасы и бронзового пояса, а также щита и походного хомута, были разложены оптионом на земле в тени. Ланиста глянул вниз с балкона и пристально посмотрел на Макрона. Он выглядел недовольным перспективой солдата, обучающего новобранца своей Школы. Паво предположил, что Макрон мог выставить Каламуса в дурном свете, а в лудусе авторитет тренера был абсолютным. Он попытался отгородиться от всего остального и подошел к офицеру с чувством тяжести в животе при мысли о том, что его выставят в паре против Бритомариса.

– Ты опоздал, - прорычал Макрон, указывая на солнце, сияющее над черепицей.

– Извините, - сказал Паво.

– Извините, господин, - поправил его Макрон.

Паво посмотрел на офицера.
– Ты забываешь, с кем разговариваешь, оптион. Ты всего лишь инструктор по строевой подготовке. Я военный трибун, заместитель командира Шестого легиона. И обращайтесь ко мне правильно в будущем.

– И ты забываешь, что находишься в гребаной Школе, - прогремел Макрон, его лицо потемнело, кровь закипела между висками.
– Ты больше не трибун. И, честно говоря, меня не очень-то волнует, что какой-нибудь привилегированный раздолбай свысока разговаривает с новым героем Рима.

– Героем?

Макрон коротко кивнул:- Награжден самим Императором.

Паво впился ногтями в ладони, плотно сомкнув губы. Как бы ему ни не хотелось это признавать, Макрон был прав. Он имел право командовать. У него была имперская власть. Паво был лишен прав и приговорен к Арене. Согласно строгим общественным нравам Рима, он был ничем не лучше обычного раба.

– Еще раз оспоришь мою власть, и я прикажу Каламусу тебя поколотить. Понял?

– Да. . господин, - сказал Паво сквозь стиснутые зубы.

Макрон был в дурном настроении. Единственной гостиницей, в которой среди ночи оказались свободные номера, была Пьяная коза»-вонючая выгребная яма на окраине Пестума. Вино было на вкус как ослиная моча, а счет вызывал слезы. Он провел ночь на неудобном соломенном матрасе и был разбужен служанкой трактирщика, выгнавшей его за час до рассвета. В то утро Макрон отправился в Школу с затуманенными глазами и дико голодный, и, к своему шоку, обнаружил, что стал сожалеть о дне, когда его наградили. То, что должно было стать самым гордым моментом в его жизни, быстро превратилось в кошмар. Мало того, что у него было очень мало времени на подготовку перед боем, так еще его подопечный оказался сварливым малым.

Макрон подошел ближе к Паво. Он осмотрел его с ног до головы, как офицер-инструктор осматривает своих людей на параде.

– У тебя лицо в синяках, - сказал он.
– Небольшой совет тебе, Паво. В следующий раз, когда будешь обмениваться ударами с кем-то намного большим, ч ем ты, научись блокировать. Офицер заметил правую руку новобранца и указал на нее.
– Что, во имя Аида, там произошло?

Паво посмотрел вниз. Его пальцы распухли вдвое, а ладонь сильно покраснела. Паво не заметил раны прошлой ночью. Перед сном мысль о спасении репутации человека, который приказал его отцу сражаться на Арене, почти сводила его с ума. Но когда он проснулся, то почувствовал тупую боль в предплечье, а за завтраком едва смог разогнуть пальцы.

– Это сделал крыса Амадокус: - сказал он с рычанием, - когда прошлой ночью загнал меня в угол в столовой. Я больше не могу держать меч из-за этого ублюдка.

Макрон покачал головой: - Неважно. Ты не часто будешь пользоваться мечом.

– Не уверен, что понял, - сказал Паво.

Макрон усмехнулся: - Ты не будешь драться как гладиатор, парень. Капитон уже пробовал это применить против Бритомариса, и ты знаешь результат. Обмен ударами с этим варваром - самоубийство. Ты обязательно проиграешь.

Паво фыркнул:- Вы намекаете, что я уже согласился сразиться с Бритомарисом.

– У тебя нет выбора, - сказал Макрон.
– Ты теперь гладиатор-новобранец, а не римский гражданин.

– Я могу проиграть Бритомарису. Почему бы мне не обречь на дальнейший позор Императора. Я все равно приговорен к смерти в этой проклятой Школе. Мне нечего терять, если я позволю Бритомарису убить меня. У меня отняли прежнюю жизнь.

– Вот тут ты ошибаешься, - сказал офицер, опустившись на колени и сжимая горсть песка. Он встретился взглядом со стажером.
– Тебе есть что терять.