Причиной бездетности был передающийся по наследству недуг Игната Кормильцева, называемый азооспермией. Заболевание, при котором в семенной жидкости отсутствовали сперматозоиды, было связано с дефектом Y-хромосомы, а потому передавалось от здорового отца сыновьям. Так отец Игната вполне мог иметь детей, старший сын, рожденный в первом браке Кормильцева-старшего, тоже был счастливым отцом двух малышей, а вот Игнат оказался окончательно и бесповоротно бесплоден.

Его состояние делало совершенно бессмысленным суррогатное материнство, но и на искусственное оплодотворение жены спермой донора Игнат Кормильцев не соглашался. Не хотел воспитывать ребенка, которому Ольга была бы родной матерью, а он приемным отцом. Выход он видел только в том, чтобы усыновить ребенка, для которого оба родителя приемные.

Однако и на этом пути находились сложности и подводные камни. Официальный процесс усыновления сложен и долог, его практически невозможно сохранить в тайне от знакомых, шанс забрать только что рожденного малыша близок к нулю, потому что за такими отказниками выстраиваются длинные очереди, а брать ребенка постарше из дома малютки или даже детского дома Кормильцевы не хотели: страшились плохой наследственности.

Выход случайно подсказала коллега Игната, рассказавшая о клинике «Райский плод» и тамошнем заместителе главного врача, практически волшебнике Марате Эппельбауме. Кормильцевы навели справки и поняли, что им это подходит. Встретившись с Маратом Казимировичем, они нашли в его лице тонкого понимающего психолога, мгновенно расположившего Игната и Ольгу к себе. Подходящую мать, готовую отказаться от здорового, но нежеланного малыша, Эппельбаум тоже подобрал им довольно быстро.

Ею оказалась двадцатилетняя Анастасия Лебедкина – иногородняя студентка, живущая в общежитии, которую при возникновении нежданной беременности тут же бросил возлюбленный. Настя не могла ни вернуться домой, на шею к строгой матери, ни продолжать учебу в столице с ребенком на руках. Девушка уже решилась на аборт, но ее вовремя остановил доктор Эппельбаум, перехватывающий таких вот несчастных простушек в шаге от непоправимого.

Девушка оказалась совершенно здорова, носила такого же здорового малыша, была готова уйти в академический отпуск, чтобы выносить ребенка в тайне от окружающих. В быту она неприхотлива, так что Кормильцевым всего-то и понадобилось, что снять ей однокомнатную квартиру и давать ежемесячно пятьдесят тысяч рублей на еду. Отдельно оплачивались услуги клиники «Райский сад», разумеется, весьма недешевые.

После рождения ребенка Кормильцевы должны были перевести на счет Анастасии триста тысяч рублей. До конца аренды квартиры она могла оставаться в этом жилье, но ежемесячные платежи на этом прекращались. После родов девушка вполне могла найти себе какую-нибудь работу. Пятьсот тысяч рублей переводились на счет «Райского плода» в виде единовременного благотворительного платежа. Общая сумма, таким образом, была ощутимой, но вполне посильной для Игната и Ольги.

Для того чтобы выяснить все это, оперативникам потребовалось несколько месяцев. Задавать вопросы напрямую не могли, чтобы не спугнуть «покупателей», так что информацию собирали по крохам, в том числе и с любезной помощью Елены Кузнецовой, вызвавшейся добровольно помочь следствию.

Сейчас, когда до родов Анастасии оставалось около трех недель, вся схема была практически выстроена. В частности, стало понятно, что отказ от материнских прав на ребенка в пользу конкретных людей, в данном случае Игната и Ольги Кормильцевых, по законодательству Российской Федерации невозможен. Анастасия Лебедкина, как биологическая мать, могла после родов оформить ребенка на себя, а потом уже в судебном порядке отказаться от него в пользу конкретных лиц. Подобные случаи в юридической практике встречались, однако по такому пути Эппельбаум шел крайне редко.

Поэтому с большей долей вероятности усыновители и клиника воспользуются другим вариантом. После родов Анастасия через нотариуса оформит согласие на усыновление малыша в рамках статьи 129 Семейного кодекса РФ. А органы опеки рассмотрят это заявление и передадут заключение на него в суд. Вся процедура произойдет на территории Москворецкого района, что уже заранее установили, как и в какое именно управление социальной защиты передадут нотариально заверенное заявление Анастасии, а также какой именно суд рассмотрит собственно заявление Кормильцевых об усыновлении.

– Вот увидишь, ничего мы им не пришьем, – мрачно прогнозировал приятель Таганцева, начальник отдела УМВД, занимающийся этим делом Костя Зыков. – Все в рамках закона, мать их за ногу. Имеет право человек оплатить медицинские услуги за пребывание в клинике своей знакомой? Да легко. Нет ничего противозаконного в том, что Кормильцевы сняли Лебедкиной квартиру и платят «Райскому плоду» за сопровождение ее беременности. Пожалели бедную девочку, вот и платят. И то, что она потом даст согласие на усыновление ими своего ребенка, тоже уголовно не наказуемо. Люди ей помогли, она им доверяет и рада, что ее малыш попадет в хорошие руки.

– А триста тысяч на ее счет?

Зыков пожал плечами.

– Подарок.

– А полмиллиона пожертвований клинике?

– Добровольная спонсорская помощь. Не Эппельбауму же на карточку они эти деньги переводят.

– А действия опеки и суда?

– А что в них незаконного? Поступило заявление, они его рассматривают. Кормильцевы – не бомжи, люди обеспеченные, уважаемые. Все справки, свидетельствующие о том, что они здоровы и прошли школу приемного родительства, наверняка приложат к делу. Юристы у «Райского плода» работают так, что комар носу не подточит. Вот помяни ты мои слова, полгода возни закончатся смачным пшиком. Ничего мы не докажем, а девушка Анастасия Лебедкина еще впаяет нам иск о вмешательстве в ее частную жизнь или в лучшем случае накатает жалобу прокурору.