Или можно пойти сделать еще пару верш для ловли рыбы. Вдруг в одну ничего не поймается, а если будет несколько, то шансы выше. Её можно и завялить, чтобы хоть минимальный запас был, соль есть. Мало правда. А еще, раз я буду делать верши, то можно попробовать и ножи заточить о камни. Ну как-то же их в древности точили, не сами же они острыми становились. Значит можно и обычными камнями это потихоньку сделать. Долго наверное будет, но времени все равно вагон, Прокопия этого так и нет, когда наступит «скоро», не ясно. Вот и займу себя полезным делом. Хотя и лежать тут тоже приятно и время убивает. Привык уже даже к такой кровати, кто бы мог подумать? И ничего, сколько прошло, неделя? Больше? Всего то…

Или все-таки поесть?»

В верше плескалась небольшая рыбка, грамм на 200 примерно, что очень обрадовало Тимофея, но сначала по плану была стирка и мойка. Ради этого он принес с собой полный котелок золы из костра. И все прошло очень даже хорошо. Сначала он попробовал намочить себя и растирать золу, но потом пришел к выводу, что это не очень удобно и просто добавил воды в котелок. Так пошло быстрее и удобнее. Затем нанес эту смесь на одежду, пожамкал, смыл, повторил и вот вроде все готово. Осталось только одеться, закинуть рыбину в чистый котелок и отнести к костру.

А возле кострища Тимофея поджидал старичок. Сидел посасывая соломинку и смотрел на разгорающийся огонь.

— Здравствуйте — голос парня звучал не уверенно.

С одной стороны старичок не выглядел опасным, с другой стороны, кто их тут знает, этих дикарей.

— И тебе здравствуй. Я один приехал. Зови меня Прокоп. — бодро поздоровался дедок и внимательно осмотрел внешний вид паренька.

— Кхе. А чего это с тобой? Одежонка то плохенькая. Да и где все? Михайло и Бирюк тут?

Похоже и этот был не в курсе происходящего и все пришлось рассказывать по новой. Но старик, в отличии от предыдущего гостя, хотя бы проявил какие-то эмоции. Тому мужику вообще оказалось все равно, что тут кучу народу перебили, только о чем-то своем и размышлял похоже. Прокопий же сразу заметно погрустнел.

— Что и детей тоже? — грустно выдавил он. — Или забрали с собой?

— И детей… — тихо добавил Тимофей, вешая над огнем котелок с водой.

— И что теперь делать? Я же сюда столько ехал, добро вон свое вез почти неделю, дом отдал. Там уже Рося живет. А тут ничего и нет?

— Деда, а есть позвонить?

— Какой я тебе деда, и церквей тут нет! Ты чего, в иноки идти удумал, а тут кто поднимать землю будет? Опять один Прокоп все сделает? — с наездом процедил старик и пошел к своей телеге.

Настроения разговаривать дальше у Прокопия похоже не было. Да и понятно, тут похоже все планы сломались. Дом продал, вещи перевез, а тут на новом месте ничего и никого нет. Идти по сути некуда, только тут оставаться и делать все самостоятельно. Дома даже без печей, времянки. Видимо ставили, чтобы побыстрее начать заниматься другими делами, а после уже переделать по уму. Но и тут бандиты все карты спутали. Теперь он должен как-то сделать это сам, на пару с худым пареньком, который вместо дела тут звенеть надумал. Эту зиму то он прокормится, припасов с собой было взято прилично, нужно будет больше силками заниматься и рыбы наловить к зиме и пойдет. Но как вспахать поля, если никого нет, сам? Возраст все-таки, много не переделаешь. Звонарь поможет? А если уйдет? Одному то всего не сделать.

Так он и копался в своих тюках в повозке, больше для виду, чем действительно в поисках каких-то вещей. А Тимофей тем временем дождался кипящей воды, перелил ее в кувшины и пошел на речку за новой порцией, но уже для каши.

Старик Прокопий оказался довольно позитивным и добрым человеком, по крайней мере производил такое впечатление. Всю следующую неделю он подробно рассказывал и показывал, как живут люди в селе, чем обычно занимаются и как это правильно делать, искренне удивляясь отсутствию таких простых навыков у парня.

Кострище теперь находилось под нормальным навесом. С добычей огня проблем никаких не осталось, у него в доме теперь постоянно горела маленькая масляная лампадка, но не возле иконы, которых у него не было, а просто стояла на столе. И теперь от нее всегда можно было зажечь лучинку и костер. Заготовленные дрова перекочевали тоже под навес, сверху укрытый слоем мха так, что там тоже все стало опрятно и надежно. Верша Тимофея вызвала у Прокопия только неодобрительный «Хм» и была переплетена заново. Так же к ней добавились и еще 4 штуки изготовленные опытными руками старика, расположенные выше по течению и пополняя запасы рыбы значительно быстрее, чем она тратилась.

С собой у деда Прокопа, как он все-таки разрешил его называть, было зерно для еды и посадки на будущий год, лук, чеснок и один глиняный горшок с мясом, похожим на то, что тут было в кувшинах. Видимо, когда заготавливали, посуды не хватало и продолжали «консервацию» уже в чем попадется. Также в хозяйстве прибавилось и рабочего инструмента. Пара топоров, один побольше, второй совсем мелкий, несколько ножей, точильный камень, резцы для дерева, щипцы, кривое шило, толстенные иглы и даже пила. Наверное что-то еще было, вряд ли это все, что нажил дед за свою жизнь, но лезть и проверять чужое имущество было не красиво. Что успел заметить проходя мимо, то и знал.