– Что? Уже приступаешь к своим прямым обязанностям? Какая умничка! – хрипло пророкотал мажор, специально уронив на пол договор и крепко сжав меня в объятиях. – Можешь начинать, я весь в ожидании! – предвкушающе прошептал на ухо, вызвав табун мурашек по спине.

Первой мыслью было – начать вырываться, но я быстро сообразила, что такая тактика не работает с Кириллом. Этот парень такой твердолобый и непрошибаемый, что, кажется, получает удовольствие от того, что я бешено реагирую на каждое его слов и действие.

Поэтому покорно замерла в руках брюнета, ожидая его дальнейших действий. Посмотрим пределы наглости Грозовского-младшего.

– Уже не так сильно хочется сопротивляться? Какая умничка, – жарко шептал на ухо. – Тебе понравится, обещаю.

И с этими словами руки парня принялись блуждать поверх моей скромной пижамки, состоящей из маечки и шортиков.

Я выждала немного времени, чтобы Кирилл окончательно потерял бдительность. Даже обвила шею мажора руками, прижимаясь в ответ.

Парень поплыл окончательно. Расслабился. А его горячие губы начали прокладывать дорожку из поцелуев по шее вниз. И в этот момент я ухватилась за края футболки парня и натянула её ему на голову, вывернув наизнанку.

Неожидавший подобной выходки, парень выпустил меня, вскочившую с его колен. И я от всей своей стервозной души пнула Кирилла по голени.

– Ещё хоть раз распустишь свои корявые руки, я тебе их засуну во всем известное место! – пригрозила взвывшему от боли брюнету, который уже стянул футболку обратно и волком смотрел на меня исподлобья. – А это, – подняла договор с пола, – будет лежать у меня. Во избежание появления дополнительных пунктов, которых изначально не прописывали в контракте.

Я почему-то была уверена на сто процентов, что девятого пункта, подразумевающего исполнение супружеского долга, не существовало вовсе. Точнее, он существовал, но только в голове обнаглевшего мажора, который с какого-то перепуга решил, что может себя вести со мной подобным образом.

– И если хоть раз зайдёшь в мою комнату без стука, я позвоню Тане и она приедет сюда с нарядом полиции. У неё там есть хорошие знакомые, так что скрутят тебя, Кирюша, без единого вопроса. – с силой захлопнула дверь соседней комнаты.

Ничего страшного, посплю пока в этой. А завтра скажу, что ту комнату я уже обжила и пусть проваливает.

Провернув щеколду на двери, закрыла её. Первым делом припрятала контракт, чтобы завтра досконально изучить его вдоль и поперк. И с чувством выполненного долга, облегченно повалилась на кровать.

Ужас! Как же я устала! Надеюсь, что больше такого сумасшедшего дня, выбивающего меня из привычной колеи, не повторится…

***

– Это просто кошмар, Тань! У меня зла не хватает! – жаловалась я, вымещая злость через бег на тренажере.

– Поделиться? – ехидно поинтересовалась подруга.

– Ты бы лучше пофигизма отсыпала немного. – вцепилась в ручки, повысив скорость на два пункта.

– Вот уж никогда бы не подумала. – задумчиво протянула в ответ. – Всегда считала, что Кирилл из всей семейки Грозовских самый лапочка.

– Нифига! Он самый коварный, самый наглый, самый противный…

– О-о-о, а ты случаем не запала на него, подруга? – рассмеялась Соловьёва, останавливая свою беговую дорожку.

– Ещё чего! – скрипнула зубами. – Даже если на земле не останется ни одного мужика…

– Линка, обойдёмся без банальщины! – фыркнула брюнетка, уперев руки в бока. – Заканчивай давай свой злобный спринтерский забег и пойдём кушать обещанное парфе.

– Еще пару минут.

– Через пару минут я превращусь в злобную и голодную фурию. Так что заканчивай прямо сейчас. Иначе сама сгоню с дорожки. Сейчас переусердствуешь, а потом по лестницам подниматься не сможешь. Ты же знаешь, как вреден переизбыток молочной кислоты в мышцах.

Я смиренно выдохнула и остановила тренажер.

– Уговорила, пошли есть твоё парфе! – накинула полотенце на шею.

Таня радостно взвизгнула и захлопала в ладоши, привлекая к себе ещё больше мужского внимания. Я закатила глаза. Вот кто бы подошёл Кириллу в качестве партнёра по бизнесу, и не только. Два позёра и любителя повыпендриваться на публике.

Но, увы, сердце этой роковой красавицы принадлежало Грозовскому-старшему, который в упор её не замечал. Ну, или делал вид, что не понимает, как сильно Соловьёва в него влюблена.

Приняв душ, мы поднялись на третий этаж огромного центра и удобно устроились за столиком любимой кофейни. Сделав заказ, скучающе листала меню, уже выученное вдоль и поперёк за столько времени, что мы тут были.