риф Митчел был согласен с такими выводами, поскольку вскрытие показало, что причиной смерти Джека было несовместимое с жизнью повреждение шейных позвонков в результате падения.

Несчастный случай…

Ничего нового. Ничего неожиданного. Ничего, что могло бы восполнить ужасный пробел, оставленный в памяти Аланы о тех шести днях. Тем не менее, она перечитала статью еще раз, пытаясь найти ключ от запертой кладовой своей памяти.

Но тщетно. Она не удивилась и не разочаровалась.

При заходе самолета на посадку Алана сидела и нервно перебирала пальцами волосы. Голова казалась чужой, легкой, не обремененной больше тугими черными косами. Мастеру удалось превратить остатки отрезанных ножом волос в аккуратную нежную шапочку, которая обрамляла, но не скрывала полностью лицо с правильными чертами. Результат оказался поразительным — переливающееся полночное серебро нежно оттеняло интеллигентное лицо, отмеченное печатью трагедии и кошмара.

Маленький частный самолет с легким толчком коснулся взлетно-посадочной полосы. Сначала пошли к выходу несколько сидевших перед Аланой рыбаков, любителей форели, рассказывавших бесконечные байки о прежних уловах и заключавших пари насчет первой, самой крупной, рыбы на предстоящей рыбалке.

Алана неохотно поднялась и медленно пошла по узкому проходу между рядами. Когда она сошла с трапа самолета, багаж ее уже был выгружен и аккуратно поставлен у нижней ступени лестницы. Она подняла легкий чемодан и повернула к невысокому зданию — единственному строению на многие мили вокруг.

За ее спиной послышались звуки удаляющегося самолета. Он двигался к началу взлетно-посадочной полосы, быстро увеличивая число оборотов и набирая скорость, готовясь к прыжку в прозрачное высокое небо.

Она добралась до строения, когда самолет издал резкий, оглушительный звук. Поставила багаж и обернулась, чтобы посмотреть, как убирают шасси. Самолет резко взмывал вверх — мощная серебристая птица, в свободном полете. Женщина слушала постепенно затихающие звуки рокочущего двигателя и наблюдала, как самолет превращался в маленькую серебряную точку, двигающуюся между величественными вершинами Горы Извилистой Реки и Горы Зеленой Реки.

На мгновение Алана закрыла глаза и запрокинула голову. Ее лицо ласкали удивительно теплые лучи сентябрьского солнца Вайоминга. Воздух был наполнен запахом земли и ароматом полыни. Не той низкорослой, чахлой, растущей в пустынном юго-западном районе, а высокогорной полыни с толстыми бледно-лиловыми стеблями, кусты которой выше человеческого роста, а нежные ветви сплетают ажурную паутину на фоне высокого неба.

Свежий ветер подул с гранитных высот, принося с собой сладостный многообещающий запах сине-голубых рек, лениво извивающихся меж скалистых берегов, аромат вечнозеленых деревьев, кажущихся лесными исполинами при лунном свете, крики койотов, вечный зов которых стар как мир.

Она дома.

Алана глубоко вздохнула, испытывая наслаждение и страх. Услышав приближающийся шум шагов, она быстро обернулась и сердце застучало сильнее. После событий на Разбитой Горе ее охватывал ужас, если кто-то невидимый приближался к ней.

По направлению к Алане шел мужчина. Вырисовывался лишь темный его силуэт, поскольку солнце было у него за спиной.

По мере приближения мужчина обретал четкие очертания. Он был на семь дюймов выше Аланы, с легким широким шагом человека, который провел большую часть жизни в пеших походах и в седле. Одет в выгоревшие джинсы и бледно-голубую, небесного цвета рубашку, ботинки выдавали любителя верховой езды. Густые темно-каштановые волосы мужчины выглядывали из-под черной шляпы «стетсон». Глаза имели цвет виски, под шелковистой полоской усов прямая линия губ.

Тихо вскрикнув, Алана закрыла глаза. Сердце бешено колотилось, ноги стали словно ватные. Она сошла ума, начались галлюцинации. Буря, холод, ужас, падение…

— Алана, — позвал он.

Голос был нежный, глубокий, наполненный удивительной лаской.

— Рафаэль? — Она шумно вздохнула, боясь открыть глаза, разрываясь между надеждой и видениями. — О, Раф, неужели это ты?

Раф осторожно поддержал Алану под локоть. Только тогда она поняла что стоит покачиваясь. Тепло и сила его рук, как молнией, пронзили ее тело. На мгновение женщина оперлась на Рафа.

Затем, осознав, что до нее дотрагиваются, она отпрянула в сторону. После Разбитой Горы ее пугали любые прикосновения.

— Это действительно я, Алана, — произнес Раф, внимательно наблюдая за ней.

— Рафаэль… — У Аланы перехватило дыхание, чувства захлестнули ее.

Она протянула руки, желая прикоснуться к его лицу. Однако усилием воли, болью отозвавшимся в сердце, Алана погасила огонь противоречивых эмоций, которые буквально разрывали ее на части.

Бежать к нему. Бежать от него, даже от одного его присутствия. Разрешить обнять себя. Не позволить ему даже прикоснуться.