– Руслан, я…

– Я решу все проблемы, Маша, обещаю.

– Мне нужно подумать. Да и тебе.

= 48 =

= 48 =

Руслан вышел из дома Марии в весьма взбудораженном состоянии. Очень злился. Но не на Марию. На свою мать. Подумать только, мама посмела предложить деньги Леониду и Марии, ещё и угрожала. Пришла в дом к Маше, разбрасываясь всё теми же угрозами.

Руслан прямиком направился в родительский дом, но перед этим оставил у дома Марии охранника. На всякий случай.

Вот сейчас Руслан решительно был настроен прекратить все поползновения матери в его сторону. Это уже стало принимать какой-то ненормальный, нездоровой оборот.

Ещё и слова Марии относительно Елены…

Даже подумать страшно, что мама могла приложить руку к смерти Лены.

Впрочем, пока он был женат на Лене, и мать, и отец бесились. Оба не общались с сыном, требуя от того оставить неугодную жену. Руслан не внял их просьбам, тогда родители просто перестали с ним общаться.

Руслану казалось, что родители практически отреклись от него и не лезли в его жизнь.

Неужели мама или даже отец, узнав, что Лена заболела и попала в больницу, устроили всё так, чтобы она больше не вернулась домой?

.

Остановив машину у ворот отчего дома, Руслан прямиком отправился на территорию домовладения.

Ему повезло. Мама была дома, как и отец. Похоже, папа сегодня явился домой пораньше. И не один. Отец жены Анатолия был с ним.

Но Полякову старшему хватило и нескольких секунд, чтобы заметить бешеные искорки в глазах сына.

– Антон, можешь идти. Мы уже всё обсудили, - обратился к мужчине Марк Петрович.

Тот кивнул, покосился на Руслана, скупо с ним поздоровался и удалился.

– Руслан, я рада тебе, - мама расплылась в улыбке, приближаясь к сыну, - хорошо, что ты приехал. Знаешь, я вчера встречалась с Танечкой. Она так страдает, Руслан, а я…

– Заткнись! – гаркнул, поражая маму грубостью. От всегда культурного и хорошо воспитанного сына, Евгения Ивановна не ожидала такого резкого выпада.

Марк Петрович сдвинул брови к переносице, понимая, что сын приехал к ним в дом явно не в духе

– Я не желаю больше ничего слышать от Тане, мама. Этой женщины больше нет в моей жизни и не будет. Я полюбил другую девушку, мама. И женюсь на ней, - процедил Руслан.

– Какую другую? Отрепье эту? Марию Игнатову? Ты в могилу меня свести хочешь своими выходками? Сначала на одной ущербной женился, теперь на другой?

– Не смей так говорить ни о моей покойной жене, мама, ни о будущей жене. Как же ты меня достала. Вот где сидишь! – гаркнул, проводя большим пальцем у себя под горлом.

– Сынок…

– Я в курсе, что ты наняла неумёх, чтобы те следили за мной по пятам. Сначала меня это веселило, а теперь стало бесить. Я не потерплю, чтобы ты и дальше совала нос в мою жизнь. Или ты отзовёшь этих придурков сама, или мне придётся с ними разобраться.

– Руслан, я же хотела…

– Я знаю, чего именно ты хотела, - резко перебил, - и ещё, не смей угрожать Маше. Даже приближаться не смей ни к её сыну, ни к ней самой. К дочке моей тоже не подходи, даже разговаривать с Юлей не смей. Ты плохо на неё влияешь. Я сегодня же распоряжусь, чтобы тебя не пускали на порог моего дома, - высказывался, чувствуя, как впервые его кроет от эмоций и ярости. Да такой бешеной злости Руслан в жизни никогда не испытывал.

Отец ошалело смотрел на сына и не мог произнести ни слова. Прежде Руслан никогда себя так борзо не вёл со старшими, ещё и с родителями.

– Марк, ты это слышишь? Дожилась! Сын родной угрожает. Вот что бывает, когда водишься с низкопробными людьми. Да ты сам стал таким же, Руслан, - произнесла Евгения Ивановна, прикладывая ладонь к груди.

– Мне плевать на твои умозаключения, мама. Ты можешь не любить мою дочь, можешь презирать Машу и думать вообще всё, что тебе заблагорассудится. Но думай молча! Про себя. Не выплёскивая свой яд наружу.

– Сынок, ты не имеешь права так со мной разговаривать. Я думаю о твоём будущем и…

– Я уже вырос, мама. Сам подумаю о своём будущем, а ты просто не лезь. Знаешь, двенадцать лет назад ты оборвала со мной всякое общение, сказала, что сына у тебя больше нет. Сейчас эти слова говорю тебе я. Ещё раз появишься рядом с моей дочкой, Машей или её сыном, и я отрекусь от тебя, мама. Ты перестанешь для меня существовать.

– Да как ты смеешь! – крикнула, замахиваясь на него рукой, но он перехватил руку матери, несильно сжав.