“Опа”, сказал трогг.

Из проулка к нам двинулись двое крепких парней вида бандитского, оглянувшись, я увидел еще пару человек с другой стороны, все одинаковые, как из ларца. Стало понятно, что бежать толку нет, даже сильный трогг не унесет нас от пули, а в том, что эти ребята вооружены, и ждут именно нас, я не сомневался. Подняв руки, я показал, что настроен на диалог.

— Александр Вячеславович, пройдемте. — сказал мне один из мордоворотов, и я кивнул.

Да, служба безопасности работает. Около меня остановился синий минивэн, куда мы всей кучей и погрузились. Стекла оказались тонированы так, что я почти не видел куда меня везут, но выгрузили нас около невзрачного четырехэтажного здания с большими окнами, похожего на школу, или отделение полиции. При этом руки мне не крутили, глаза не завязывали, то ли понимали, что рыпаться без шансов, то ли знали, что возбухать не буду. Поднявшись на третий этаж, перед моим носом открыли дверь кабинета, и жестом пригласили внутрь.

За обычным письменным столом из прессованных опилок сидел знакомый мне чекист, с которым я разговаривал в прошлый раз в больнице. Отложив ручку и лист бумаги, на котором писал, чекист поднялся и протянул мне руку, дежурно улыбнувшись, я пожал протянутую ладонь. Крепкое рукопожатие, да, но не жмет, не пытается показать, что он сильнее.

— Александр Вячеславович, а вы изменились. — сказал он мне.

— Даа, я решил что-нибудь поменять в своей жизни, и вот… — попытался пошутить я.

Было непонятно, оценил ли чекист мою шутку, ибо морда у него была совершенно невыразительная. Профессионально невыразительная. Думаю, если его на части резать будут, ни один мускул на лице не дрогнет. От этих мыслей мне стало немного не по себе, а вот троггу было наплевать. Судя по всему этот упырь решил подражать чекисту.

— Александр Вячеславович, мы вынуждены вас задержать до выяснения некоторых обстоятельств. — сказал суровый чекист.

— Да какие обстоятельства, вот мой паспорт, все в порядке, я не в розыске. — попытался я съехать с темы.

— Не в розыске, но у нас есть труп, принадлежавший человеку по имени Трубеев Александр Вячеславович, с зарегистрированной датой смерти, паспорт данного гражданина обнаружен не был, зато был заморожен, и на данный момент не действителен. Нам нужно провести исследование ДНК, чтобы уточнить кто из вас настоящий Трубеев А.В.

Вот те раз.

— Но… Как? — не понял я.

— Паспорт содержит биометрическую информацию о владельце. — пояснил сотрудник.

— Эээ… — до меня все еще не дошло.

— Посторонний человек паспортом воспользоваться не сможет.

— Но им можно расплачиваться?

— Нет, все операции с паспортом приостановлены. А, вот и наш специалист, сейчас мы проведем все процедуры, пройдемте.

В комнату заглянул мужчина средних лет с похожим на докторский чемоданчиком, следом обладатель кабинета, который мне так и не представился, предложил, и отказаться я права не имел, следовать за специалистом, и я подчинился.

“Убежим?”, спросил трогг.

Кудаа?..

“Куда-нибудь”.

Некуда нам бежать. Не-ку-да.

“Ладно. Убежим, но попозже”.

Привели меня в комнату без окон с металлической дверью, бетонными стенами, выкрашенными зеленой краской, и прикрученной к стене откидной металлической полкой-кроватью. И вот тут ко мне в голову закрались не самые хорошие подозрения. Специалист поставил свой саквояж на эту кровать, открыл его, и достал инструменты для забора крови.

— Садитесь, и дайте мне руку. — бесцветным голосом сказал он.

Но, вопреки моим ожиданиям, жгут накладывать не стали, специалист достал машинку, похожую на тату-машинку, и вставил в ее верхнюю часть две небольшие ампулы. Я протянул руку, и он прижал машинку к локтевому сгибу, нажал на кнопку. Все произошло быстро: машинка зажужжала, присосалась к коже, уколола дважды, ампулы наполнились одна кровью, вторая чем-то прозрачным, и на этом все закончилось. Специалист дал мне тампон, который я приложил к месту укола, собрал саквояж, и удалился, а в двери щелкнул замок, и я понял, что прилип, и выпустят ли меня, а если выпустят — то когда, пока еще не известно. Я сначала сидел на жесткой кровати, потом лег на нее, потом начал ходить кругами по камере, а то, что это камера — я не сомневался, но не происходило ровным счетом ничего.

“Я предлагал убежать”, посетовал трогг.

Предлагал. И что бы мы делали? В Москву лезли через канализацию? Сомневаюсь, что там может гулять кто хочет. И в следующий раз с нами разговаривать уже не будут. Трогг обдумывал сказанное и молчал, а я лег, отвернулся к стенке, и попытался уснуть, но кого я обманываю? Уснуть не вышло.

Время текло как резиновое. И туалета тут нет. И жрать не несут. Захотелось соскочить, стучать ладонями в дверь и кричать, но я понимал, что это бесполезно. Уже разве что на голове не стоял, когда наконец в двери щелкнул замок, и я увидел чекиста, в чьем кабинете сидел.

— Александр Вячеславович, пойдемте. — мягко сказал он, и посторонился, освобождая мне проход.

В кабинет мы шли молча, а я успел построить с десяток предположений того, что меня там ждет, но чего я никак не ожидал увидеть, зайдя в открытую передо мной дверь, так это сидящую у стола Лию.

— Александр Вячеславович, садитесь, нам надо поговорить. — сказал “мой” чекист, и указал на свободный стул напротив Лии.

Я уселся, и выжидательно смотрел на безопасника.