— Доброе утро. — буркнул Васильич.

— Доброе! — ответил я, и лучезарно улыбнулся.

Лия смотрела на меня хмуро и немного страдальчески.

— А можно мне кофе, или чего вы там пьете? — попросил я.

Александр Васильич Плюшкин по привычке скривился, но я зыркнул на него недобро, и он потерялся. Лия поднялась с табуретки, и приготовила мне чашку растворимого кофе с сахаром и большой дозой молока, все как я люблю. И откуда знает?.. Отхлебнув напиток, я ощутил вкус, и растаял, сейчас мне можно было сделать любое предложение, и я был бы не в состоянии отказать. Но блаженство наслаждения вкусом прошло, и момент был упущен.

— Александр Васильевич, мне нужна одежда. — сказал я, выпив кофе.

Плюшкин попыхтел, с сожалением поглядел в кружку, и поднялся. Когда дело касалось денег, он не мог отказать. В хоромах Васильича не изменилось ничего, разве что коробки стояли по другому. В этот раз он предложил мне темно серую футболку, синие джинсы, и кроссовки. На мою просьбу продать мне трусы, Васильич отреагировал вяло, но все же нашел подходящие семейники и носки не самого затасканного вида. А вот когда дело дошло до оплаты, оказалось, что этот хрен поднял цены почти в два раза, и хотел с меня аж шесть сотен кредитов, где посчитал трусы и каждый из пары носок еще по сотне.

После того, как я рассказал ему, куда и как быстро эту одежду запихаю, мы сошлись на цене в четыреста кредитов, и Лия оплатила покупку своим паспортом, который она принесла, сказав, что не знает, сколько денег осталось у меня, а у нее есть. Сколько денег осталось у меня? Я и сам не знаю. Может быть ноль. Ладно, наглость — второе счастье, хоть ее у меня и нет, но как-нибудь выкручусь. Одевшись, я снова почувствовал себя человеком. Не бомжом со свалки истории, а Человеком.

Вернувшись в комнату, Лия отдала мне мой паспорт, и мы обнаружили, что Мира проснулась, и сидела в кровати замотавшись в одеяло. Увидев меня, она выпучила глаза, и вытянула шею.

— Ого… — выпалила она.

— Нравится? — спросил я, и повернулся к ней сначала одним боком, потом другим.

— Да ну, дрянь какая-то, тебя любой мурдолк сожрет в такой одежде, и даже не чихнет. — выдала она свое резюме, чем откровенно сбила меня с толка.

Да, представления о красоте тут давно сломаны. Наглухо.

— Так я с мурдолками биться не собираюсь, мне с людьми разговаривать надо.

— Так тебя за дурака и примут в этом наряде…

— Солнце, здесь все немного по другому. — попытался оправдаться я.

А ведь действительно, мы приехали около ночи, и народу на улицах уже не было, Мира не могла видеть что тут носят, и как одеваются. Ну ничего, это мы исправим, пожив немного в Балашихе, она не захочет возвращаться в пустошь.

“А ты?”, неожиданно встрял трогг.

А я? Да хрен знает, до этого момента дожить сильно не рассчитываю.

— Лия, у тебя еще есть деньги? — спросил я слепую, и она кивнула, — Купи Мире одежду, у Васильича наверняка что-нибудь есть.

— Чегоо?.. — выдавила девчушка, — Есть у меня одежда!

Скинув одеяло, она выскочила из кровати и нырнула в свое одеяние, повесив на шею сумку с сокровищами.

— Вот!

И повертелась передо мной так же, как я до этого перед ней.

— Да, у тебя хорошая одежда, но для этого города она не подходит. — мягко сказала Лия, но Мира не поняла посыл.

— Ничего, девочки и одежда созданы друг для друга, думаю проблем не возникнет. — сказал я, и улыбнулся Мире.

— Фрм! — фыркнула Мира, и демонстративно отвернулась, высоко задрав нос.

Лия накормила меня перловой кашей с мясом из жестяной банки, Мира тоже получила свою порцию, и сидела с довольным видом. После еды шевелиться вообще расхотелось, но трогг подгонял меня и не разрешал лениться.

— Все, девочки, ведите себя хорошо, я скоро вернусь. — сказал я, и поднялся.

Лия пошла меня провожать, а мира выскребала остатки каши из банки. Около двери обнаружился Васильич, который с непонятным выражением морды лица смотрел то на меня, то на Лию. Слепая сделала попытку пойти со мной, даже тапки одеть успела, но я ее остановил.

— Нет, я иду один. — жестко сказал я.

Лия как-то потухла и сгорбилась.

— Саша, я больше не буду в тебя стрелять.

Васильич уставился на нас квадратными глазами.

— Знаю, но нет. Я иду один. — повторил я.

Выйдя в подъезд я захлопнул дверь у слепой перед носом. Постоял, подождав, не рванет ли следом, чтоб сразу перехватить и развернуть, и только потом тихо спустился по лестнице, вышел из подъезда и прошел вдоль стены дома, чтоб не маячить в окнах. Ни к чему оно. И снова знакомая дорога по которой я уже ходил один раз… Вот и поворот в тот глухой двор, где закончилось мое прошлое путешествие… Я невольно сбавил шаг, и посмотрел в тот проулок.