— Мне сначала надо гроб в Жабки отвезти, я Смолкино седло за него в залог оставила.

— Успеешь, оно тебе всё равно пока не понадобится. Давай сперва местечко застолбим, пока конкуренты не объявились. Левее забирай, во-он на ту дорожку, что к лесу ведёт!

— Погоди, я ещё не согласилась! — я натянула вожжи, и Смолка остановилась у развилки, недовольно всхрапывая и махая хвостом. — Что за дельце-то?

— А тебе не всё равно, цыпа? — фыркнул тролль, тоскливо поглядывая в сторону леса. — Ты же ведьма, наёмница, всего два вопроса задавать должна: один себе — справлюсь, не справлюсь, второй наёмщикам — сколько заплатите?

— Нет, не всё равно. Наводить порчу или стоять на стрёме я сразу отказываюсь, и не проси.

— Вот ещё, бабу уламывать! — хохотнул Вал. — Не боись, ничего противозаконного. У одного типа кой-какие проблемы возникли, личного характера, вот пусть он сам тебе их и выкладывает.

"Любопытство меня когда-нибудь погубит", — подумала я и ослабила вожжи, предоставив Смолке право третьего решающего голоса. Лошадь покосилась вправо, влево, рассудила, что в Жабках она уже была и ничего интересного не обнаружила, так почему бы не попытать счастья на второй дорожке? И тронулась с места, всё ускоряя шаг.

— А кобыла-то поумней хозяйки будет, — нахально заметил тролль, и, приглядевшись ко мне, бестактно припечатал: — Какая-то ты бледная, цыпа, аж с прозеленью, краше в гроб кладут!

— Такую как раз и кладут, — отшутилась я. — Посмотрела бы я на тебя после собственных похорон и четырёхдневного недосыпа!

— Неслабо же ты развлекаешься! — восхищённо присвистнул наёмник.

— Работаю, — со вздохом поправила я.

Вал, убедившись, что я оставила вожжи в покое, с комфортом разлёгся на гробу, заложив руки за голову и покачивая левой ногой, заброшенной на согнутое колено правой.

— Удивляюсь я твоему мужу, цыпа. Молодая жена целыми месяцами гхыр знает где шляется, упырей по жальникам гоняет… а что, если однажды и вовсе не вернётся? Чем эту ждать, не проще ли новую завести?

— Вернусь, Вал. Я всегда возвращаюсь. И он будет меня ждать, уж я-то знаю. Мы слишком долго друг друга искали, чтобы двухмесячная разлука имела для нас значение. Наоборот, отдохнёт от меня, соскучится, да и я буду с нетерпением ждать встречи.

— Хуже жены-ведьмы только муж-вампир, — убеждённо заключил наёмник. Уж я бы давно тебя на колено да хворостиной, чтобы знала своё место!

— Что ж, попробуй, — шутливо предложила я, но тролль с ухмылкой покрутил горбатым носом и не стал рисковать.

Господин Ховел Залесский, элегантный мужчина лет тридцати пяти, владелец трёхэтажного особняка возле села Замостье, ста десятин окрестных пустошей и леса, через который мы недавно проезжали, дрожащими руками растеребил ременную пряжку, спустил штаны и с надеждой уставился на меня.

Я добросовестно изучила предложенный моему вниманию объект.

— Боюсь, это несколько… эээ… не по моему профилю, — мягко, но решительно сказала я, с трудом сдерживая рвущийся наружу смех. Вал, мерзавец, проводил меня до двери, а затем отговорился делами и улизнул, оставив меня один на один с наёмщиком, так толком и не объяснив, в чём именно будет заключаться моя часть работы. Правильно сделал, иначе гхыр бы я согласилась составить ему компанию! А теперь, напросившись на собеседование и предъявив рекомендации, отказываться было как-то неудобно…

— Госпожа ведьма! — отчаянно возопил Ховел и попытался шагнуть ко мне, но запутался в штанах и начал медленно падать лицом вниз, махая руками, как ветряная мельница. Я со вздохом пошевелила пальцами, и стреноженный мужчина вернулся в вертикальное положение. — Благодарю вас… ну почему вы не можете оказать мне ещё и эту маленькую услугу?

— Не такая уж она и маленькая, — задумчиво отметила я, снова переводя глаза вниз. — Очень, я бы сказала, профессионально выполненный… м-м-м… прибор. И здоровенный какой!

Сам Ховел выглядел очень даже ничего — худощавый, с тонкими аристократическими чертами горбоносого лица, длинными мышастыми локонами явно искусственного происхождения и гордо подкрученными усиками. Совершенно не в моём вкусе, но, надо признать, довольно симпатичный. Видя, что я колеблюсь, Ховел с удвоенной энергией возобновил уговоры:

— Госпожа ведьма, поймите меня правильно — я очень люблю свою жену, но я же мужчина! Я имею право на личную жизнь в её отсутствие, и лишать меня этого удовольствия жестоко и эгоистично!

— А если она внезапно вернётся и застанет нас за этим… э-э-э… занятием?

— Она не может вернуться внезапно! — с жаром заверил меня Ховел. — К нашему селу ведёт всего одна дорога, в карете она по лесу не поедет, пешком тоже не пойдёт. У развилки в пяти верстах отсюда денно и нощно дежурит пара сметливых ребят с почтовыми голубками — двух птиц выпускают, когда она проезжает заставу в ту сторону (они, кстати, уже прилетели), и ещё трех — в обратную. Так что, у нас будет не меньше часа, чтобы подготовиться к её встрече! И потом, в случае чего вся вина ляжет на меня, вы же тут совершенно ни при чём — всего лишь наёмная специалистка, честно отрабатывающая свой гонорар!