Ни в малейшей степени.

Ощущение распространяется от того места, где его пальцы касаются моего затылка, и заканчивается на мочке уха, где он говорил щепотом.

Мне нужно убираться отсюда. Сейчас.

Я тянусь к земле позади себя и хватаю первый попавшийся предмет, а затем прижимаю его прямо к его лицу.

Он ослабляет хватку на моей шее, и я, не дожидаясь его реакции, вскакиваю и бегу за кусты.

Быстро.

Не оглядываясь назад.

Так быстро, будто у нас овертайм во время игры и победа команды зависит от моей переадчи нападающему.

Это я против извращенного представления о времени. И так было всегда.

Чувство тревоги сменяется выбросом адреналина и врожденной потребностью бежать.

Далеко.

Очень далеко.

Темная фигура почти врезается в меня, и мы оба замираем на месте, прежде чем столкнуться друг с другом.

Красная Маска.

Он держит в руках свою окровавленную бейсбольную биту и смотрит на меня так, словно я насекомое, перебежавшее ему дорогу.

Прилив адреналина медленно рассеивается, и дрожь распространяется по моим конечностям, как лесной пожар.

Прекрати трястись.

Прекрати трястись, чертов слабак.

Прекрати!

Мне почти удается подавить внезапно нахлынувшие эмоции, но чувство отвращения поднимается из желудка к горлу быстрее, чем я успеваю моргнуть.

Характерный запах алкоголя, сигарет, бергамота и металлическая вонь крови окутывает меня.

Нет.

Нет.

Нет.

Я оборачиваюсь, и мои глаза сталкиваются с темными глазами Николая. Они более безумные, чем у ведьмы во время языческих похорон, налитые кровью и наполненные обещанием пролить новую кровь.

Мою кровь.

Не позволяя себе думать об этом, я иду в сторону Красной Маски. Пусть ударит меня этой битой, мне все равно. Может, мне повезет, и я потеряю сознание, а значит, смогу вывести свой мозг из этой ситуации.

— Смотри, я поймал бездомного кота, — грубый голос Николая звучит как спусковой крючок для ночных кошмаров. — Он безостановочно бежал, и, знаешь, у него вспыльчивый характер. Швырнул мне в лицо целую гребаную ветку и чуть не вырубил меня. Люблю таких чертовски дерзких. Их так весело разрывать на части.

Я подхожу к Красной Маске, которая изучает меня с ног до головы, а затем поднимает биту.

Наконец-то.

Дело сделано.

Все кончено.

Я вернусь в мир, где мои пути никогда не пересекутся с этими отбросами человеческого общества…

Что-то тяжелое опускается мне на спину, и я вздрагиваю, когда сильная рука обвивается вокруг моей шеи и почти сдавливает горло.

Я не могу дышать.

Я не могу…

Срабатывает инстинкт самосохранения, я со всей силы бью Николая локтем. Он с таким же успехом мог быть стеной, потому что не только не отпускает меня, но и усиливает хватку.

Паника сковывает мои мышцы, я толкаю его с дикой силой и в какой-то момент даже пытаюсь укусить, но Николай и не дрогнул. Он тащит меня за деревья, мои ноги волочатся по земле, и я открываю рот, чтобы позвать на помощь, даже если это будет еще один проклятый Язычник.

Николай закрывает мне рот другой рукой, прижимая маску к моим губам.

— Т-с-с-с. Мне нужно, чтобы ты заткнулся нахуй.

Мои слова звучат невнятно, как в тех жутких фильмах ужасов, где ботаник умирает первым.

Это я. Я — ботаник.

В последней попытке я переношу весь свой вес назад. Моя мышечная масса не идет ни в какое сравнение с его, но я много тренируюсь.

И бегаю тоже. Больше, чем положено человеку.

Николай теряет равновесие, и я бросаюсь вправо, но мир уходит у меня из-под ног. Он валит меня на землю, и я падаю на живот.

Огромный вес наваливается мне на спину, и Николай лежит на меня, как кирпичная стена.

Я кашляю, напрягаясь, и глубокий вдох заставляет меня вдыхать крошечные частицы грязи. Легкие горят, и я понимаю, что это потому, что он все еще держит меня в удушающем захвате.

— Чертов боец. Джекпот, — его голос отдается эхом, как темные чернила из моих гребаных кошмаров. — Сражайся со мной чаще. Делай это жестче. Сильнее. Быстрее. Я хочу боя!

Я дважды похлопываю его по руке, хрипя и задыхаясь.

У меня кружится голова, а под тяжелыми веками вспыхивают желтые и оранжевые пятна.

— Не будешь драться? — он звучит разочарованно. — Ладно, думаю, ты и не сможешь, пока тебя душат. Если я отпущу тебя, ты будешь хорошо себя вести?

Мои короткие ногти царапают длинные рукава его рубашки, и он хмыкает.