— Сука! — Девятка, почему-то злясь, развернула станкач на рыгалу и влупила, не отпуская гашетку. — На, сука!

«Охренеть!», «Месиво!»

Вот гандоны, а?!

Девятка увлеклась, я отвлёкся, сержант ничего не понял. Дома помогают стены, сперва спрятавшие рыгалу, а потом погасившие осиное гудение.

Не поймите неправильно, сами жуки не особо и жуки, нам так проще. Космолингв, общий, позволяет дать им простые понятные имена и не больше. Мураши смахивают на лютую смесь мокриц с мандрилами, рыгала чуток похожа на медведку, скрещённую с плотоядными цветами, а осы… А осы напоминают жутковатых пришельцев из жёлтой прессы, черно-большеглазых, мертвенно-серых, длинных, тощих, с несколькими наборами рук и ногами, сплетёнными в хвост, украшенный кривым жалом. Только то жало прямо спарка девяти миллиметров, не иначе, и пуляет чем-то вроде спрессованного жидкого огня в желатиновой корке.

Девятка увлеклась, знать, слухи о ней с новеньким вовсе не слухи, а баба она мстительная и жадная, своё не отдаст, а если украдёте, так проще наложить на себя руки. Только не сейчас, да уж.

Серая выгнутая тварь тихо вылетела из самого низкого коридора и Девятка всё же оказалась первой. Ну, из заметивших. И ни шиша не успевших сделать. И вообще…

— Сука… — повторила она, и её тихий вздох ударил по ушам сильнее остатков вопля Шестого.

Оса мазнула финтом, хвост уставился на Девятку и, беззвучно, сократился, и ещё, и ещё.

Кислота ос подстраивается под успехи инженеров. На каждое действие найдётся противодействие, на любое техническое решение биологическое сумасшествие жуков отыщет отмычку. Совсем как сейчас.

Я не герой и знаю время отступать. Девятка поступила бы также, спасая сержанта. А ещё она оказалась благородной, сумев достать короткоствол и выстрелив в висок. Благородной, ведь её не пришлось добивать, Девятка мне нравилась и всё такое.

Но этого я не видел, лишь слышал выстрел. Я не герой и потому уносил ноги вслед сержанту, драпанувшему первым. Я его не винил, от вида осиной дряни, растекающейся по нагруднику, шлему, наплечникам и даже паху Девятки страшно до жути.

А ещё я такое уже видел.

Как закипает, сливаясь воедино, кожа, кровь, мясо, нижнее и комбез, закипает, брызгая пузырями в щели защиты. Как накатывает волна жуткой вони человеческого тела, растворяемого ровно жир на сковородке под щёлочью. Как…

Не время думать о ненужном, время бежать и стрелять.

Я — бес, а бесу полагается думать о себе лишь во вторую очередь. Этим нас часто спасают от трибуналов, ведь мы ровно роботы с их законами и обязаны спасать человечков. Мы не синтетики, синтетики вне закона, мы не полные киборги, ведь полные делаются без боевых блоков, мы тупо бесы, продукты системы космоправосудия и люди наш приоритет. Сержант побежал от боевой задачи? Проблемы сержанта, моё дело простое — спасти его грёбаную шкуру, дальше пусть сами разбираются.

Единственный имевшийся сюрприз — мину-четверку, скинул после двух поворотов в сторону входа. Туда мы не повернули, там кипела самая жара, пёрли богомолы, бомбардиры и прочий зоопарк, грохотали носимые крупного калибра, грохали барабанные гранатомёты, свистели фальки-убийцы. Мина раскинулась на пути к пролому, замеченному нами на подлёте.

Четвёрка, неуловимо загудев включившимися электромагнитными паутинками, прилепилась к четырём углам прохода, а капля-детонатор, совершенно невидимая, повисла в центре. Оса висела на хвосте, чуть отставая, но двигалась неумолимо, настигая и настигая. Мина для неё, для нашей неподражаемой подружки.

— Лучше бы сдох Семь

Я тебя тоже люблю, говна кусок.

— Жаль Девятку, я хотел её выкупить…

— И я…

— И я тоже…

О-о-о, мои милые дрочеры, наверняка подписанные на её хХх-вертеп, мне вас не жаль. Мне её-то жаль лишь как профи и отличную напарницу, хотя и жуткую стерву.

Когда мимо мелькнуло и чуть позже чавкнуло, почти одновременно с «тыдыщ» за спиной, даже не поверил что удаче, что так себе ситуации. Но, чего уж, вышло, как вышло.

Осу порвало в несколько склизких кусков. Её плевок напоследок попал моему мальчишу точно в локоток и сержантик-курсантик, ожидаемо, орал, катался и готовился умирать. Что оставалось мне, проклятому бесу, Семёрке, уроду без настоящего лица, урке и космогладиатору?

Впечатал пацана в стену, хорошенько приложив в пузо. Пока тот пытался вздохнуть и ловил звёздочки перед глазами — сорвал маску, вставил ингалятор из его аптечки, выбрал почти максимум анестетика и отправил его в цветные сны. Сорвал щиток предплечья, следующий и, пожертвовав своей заморозкой, средством, запрещённым в армейке, обдал аэрозолем руку, сжираемую некрозом заживо. Дождался, пока она не станет мраморно-бледной и, достав кенжик, ударил ровно один раз, отколов руку и расколов его жизнь на до и после. В смысле — до и после чуда спасения, явленного мной.

А как ещё, если камеры работают, и куча недоумков обитаемого сектора сейчас наблюдает за моими действиями? Брось я его и всё, сдохну сто процентов. А так…

Он начал приходить в себя, когда стена взорвалась, пропустив внутрь крайне паскудную тварь — ракоскорпиона. Само собой, эту бестию научники называют иначе, но мне от того не легче.

— А-а-а!

Это заорал сержант, выкинутый мною в окно вслед выпущенному зелёному свистку. Под проломом куча лиан, выживет, тем более — вдалеке видны коптеры подмоги с медиками.