А запах? Да жуки давно в курсе — где мы, не смешите мой пупок, ульекрепость сама докладывает кому нужно и что нужно.

— Пять палок! — каркнул сержантик. — Всем по пять, а тебе… а тебе!!!

Даже через мембраны кольнуло подскочившим кукареканьем. Да, мальчиш, наша сексифрау умеет, даже в броне с комбезом, завести кого угодно. В чём, в чём, а в этом и страсти к массовому убиению Девятка адски хороша.

— Обожаю плети, — влажно хрипнула Девятка, — и заводит и доказывает — я жива. А вот сейчас немного сомневаюсь в этом. Семь, Шестой, мальчики, мы в сраке.

И не поспоришь. Сержант ещё ничего не уяснил, Шестой тоже смотрел не в нужную сторону, а вот мои уши уловили мерзко-влажный хруст сразу с трёх сторон. Жуки пёрли к нам и явно для лобовой атаки. А раз так, то сейчас нас ждёт вал пехоты, спокойно умирающей под огнём и дающей шанс настоящим бойцам.

«Фальк» Девятки, дрон-наблюдатель, сейчас передавал нашей красотке кучу всего нужного, заставляя ту прямо-таки кусать свою милую губку. Ну, а как ещё реагировать на смерть, прущую по твою душу.

Ульекрепости все разные, хотя жуки и лепят их по какому-то общему принципу. АР-150, огромный планетоид, крутящийся на одном из дальних радиусов, перевалочная точка. Планетоид терраформировали, поставив стандартный порт, жилую станцию и транспортные ангары. Потом случилось три вещи — геологи открыли залежи всякого нужного, планетоид взяли в аренду Тех-Номад, а вместе с их гениальным безумием припожаловали жуки. И понеслось…

Жуки строят ульекрепости сразу в нескольких точках и потом соединяют, превращая в настоящие цитадели. Наши головастые умники с умницами ломают мозг в попытках понять жучиную логику, но выходит не особо. А нам, оказывающимся прямо здесь и сейчас, приходится разбираться с этим дерьмом на полном серьёзе.

Ульекрепость, участок нашей ответственности, место, куда в случае бойни соберутся остатки бойцов для перегруппировки или драпа, прикрываемого словоблудной красотой «тактического отступления», неподалёку от пролома в стене. Жуки ровно обычные муравьи — тянут всё подряд, превращая хлам с мусором в стены. Где-то они неприступны, где-то наоборот, а внутри форменный винегрет — фрагменты быстровозводимых зданий, куски транспортной обшивки, деревья, камни, кое-где попадаются тела. Да-да, если среди жуков есть растворщики, то их слюну-смолу используют именно так — заливают ею каркас из трупаков, ровно бетоном.

Прямо тут, где наш сержант-курсант корчил командира, жуки-строители в основном пользовали каменюги с отвалов. Что-то лёгкое и пористое, удобное и потому, зуб даю, ещё и изрезанное ходами-тоннелями. Почему-то наши датчики, даже специально «фалька», не пробивали камень, и оставалось полагаться на визуальный контроль со слухом. И, немножко, обонянием.

Почему «немножко»? Ульекрепость рай для роста растений, тут влажно, тепло, расти — не хочу, и помирай, превращаясь в питательный гумус. Камень покрыт шевелящимся зелёным ковром вырвиглазных расцветок, под ногами хлюпает гниющей жижей, звенят, скрипят и трещат всякие там представители насекомьей мелкоты. Сложно не пропустить вражин, если те соберутся заняться нами всерьёз.

И…

— Работаем! — Девятка вернула маску на место и одним движением врубила пулемёт в авто режим. Здешние технологии позволяют многое из моего детства и кинофантастики, включая такую вот приблуду. Мы прям спейсмарины против Чужих, разве что к лешему такие отсылки в реале. Но деваться некуда.

«Удачи!», «успеха!», «убейтеихвсех!!!», динь-динь-динь, стоит отключить.

— А-режим!

Механика шлема чуть сжимает прокладки с капюшоном, пригибает композит и немного металла, закрывает щели против газа с кислотами, мигом переливается включёнными режимами визора — тепло, движение, звук, прочая хрень. Четыре светящихся полоски строятся ромбом прицела, нейроны перчаток и контактов винтовки чуть шевелят оружие, подгоняя наведение.

Цифры БК перед глазами, всё в порядке. Простота всегда лучше наворотов, у меня стандартный винт с тремя видами БП: картечь, крупный с тройкой начинок и стандартный основной калибр с обязательными усиленными сердечниками и дополнительными зажигательными. Все три ствола винта сделаны удобно, а композит позволяет свободно носить-стрелять без экзы. Подвижность с ловкостью порой важнее защиты, толщины бронепластин и даже всяко-носимого.

Станкач взревел очередями, сбил первую партию тёмно-коричневых жучар, сплошь в хитине, шестилапых и ринувшихся сверху. Снаряды перемалывали сволоту в натуральную кашу, жирно брызгавшую клейкой дрянью и разлетавшуюся крошкой панцирей. Жуки не вопят, не кричат, погибая — скрипят жвалами, ровно сталью о сталь. Станкач бил здорово, хотя толка вышло совсем мало. Немудрено, ульекрепость их дом, а дома стены помогают, все знают. Здесь и сейчас они помогли жукам даже не на сто, на все двести процентом.

Тягучие тяжёлые лианы, оплетающие перекрёсток, лопнули, выпуская рыгалу. Шестой, отбиваясь от налетевших шестилапых шавок-мурашей, палил со всех стволов своего понтового «универса» и ничего не замечал. Может, ему даже повезло, помер героем, не обгадив комбез от испуга, обычного от встречи с рыгалой лицом к лицу.

Хайло паскуды, вылитая пасть венериной мухоловки, текущее ровно монашка на солдатской пьянке, раскрылось двумя сизо-красными лепестками. Сержантик, заорав, больше ничего не успел, влажно шихнуло, Шестой, покрытый галлонами токсичной слюны, рухнул. Задёргался, зашипел, поплыл растворяющимися пластиками, плотью, тканью, синтетикой. Зашипел всем этим растворяемым, сам-то Шестой, просто и незамысловато, орал долго, перекрыв наш крохотный канал намертво.