Однако главным блюдом, бесспорно, считалось ванильное мороженое на развес. Огромная порция размером с кулак, лежащая в металлической розетке и посыпанная сверху тёртым шоколадом и колотым фундуком. Да… Ради этого стоило жить! И ради этого сюда ходили горожане, несмотря на приличную цену в 58 копеек за стограммовую порцию. Это считалось дорого, учитывая, что цена на вафельный стаканчик пломбира была 20 копеек. А простое молочное мороженое в бумажном стаканчике можно было купить и за все 10.

Несмотря на очередь, два продавца быстро обслуживали посетителей, и уже через десять минут дружная компания юных спортсменов стояла у дальнего подоконника, наслаждаясь мороженым и парой бутылок «Дюшеса», купленных на общак.

— Видели, какая Соколиха сегодня злая пошла? — засмеялась Анжела. — Ловко её Люся положила.

— Никого я не клала! — возразила Арина. — Она тоже… Откатала на уровне. Да и программа у ней сильная. И по музыке, и по катанию, и по технике.

— Ты всё равно лучше! — заявила Жанна, и лукаво покосилась на Арину. — Как ты научилась так хорошо кататься?

Вся компания почти прекратила жевать мороженое и уставилась на Арину, ожидая ответа. И в это самое время, когда она хотела в очередной раз либо разразиться очередной речью в стиле «терпение и труд всё перетрут», либо свести всё к шутке про Алису Селезнёву, неожиданно пришло спасение. Зазвучала милицейская сирена, и по улице проехала целая кавалькада чёрных автомобилей марки «Волга», среди которых были две «Чайки», на которых ездили члены компартии званием не ниже первого секретаря обкома.

— Смотрите! Смотрите! Борис Николаевич Ельцин поехал! — возбуждённо проговорил мужчина, тоже стоявший у подоконника с маленьким сыном.

— Кто? — невнятно спросил пацан, не достававший до подоконника и ничего не видевший.

— Дядя Боря! — отец посадил сына на подоконник и показал ему на машины. — Видишь, где-то там сидит!

Арина, проживая почти год в современной Москве, навидалась этих правительственных кортежей, поэтому равнодушно посмотрела на колонну и продолжила есть мороженое. А вот фигуристов эта колонна заинтересовала, и они стали оживлённо обсуждать, придёт дядя Боря на первенство города или нет…

… Обкомовская «Чайка» почти неслышно скользила по заснеженной городской улице. На заднем сиденье вольготно расположились секретарь ЦК КПСС Борис Ельцин и с ним первый секретарь Свердловского обкома партии Юрий Петров, назначенный Политбюро на эту должность вместо Ельцина, уехавшего по решению Центрального комитета на московскую работу. Для Ельцина это было явное повышение. Но встретил он его с небольшим неудовольствием и при малейшей возможности ездил обратно на Урал, где успел сделать много чего полезного в бытность первым секретарём обкома.

— Юра… Это что такое за бездорожье у тебя тут? Снег, понимаешь, как в тайге, — с неудовольствием спросил Ельцин у Петрова, без году неделя бывшего в должности первого секретаря, и просто не успевшего ещё доехать до такой дыры как Екатинск.

— Извини, Борис Николаич, погода такая, — отвертелся Петров, понимая, что ссылаться на то, что недавно в должности, смысла нет. А погода совсем другое.

— Если погода, зачем извиняешься? — гулко рассмеялся Ельцин и откинулся на кожаный диван «Чайки». — То, что погода, это я знаю… Люблю я наш Урал, Юра. Людей люблю, природу. Давит меня Москва. Другие там люди. Злые.

— Зато наши люди хорошие. Много сделал ты для наших людей, Борис Николаич, — осторожно ответствовал Петров. — Все в Екатинске благодарны тебе. Вон какой спортивный комплекс тут отгрохал. Детишки спортом занимаются, по улицам не шарятся. Мне сказали, первенство города по фигурному катанию послезавтра намечается. Почему бы не сходить тебе, не посмотреть? Победителей поздравить? Ты ж сам спортсмен! И деткам приятно будет.

— А вот это отличная мысль, понимаешь ли! — оживился Ельцин. — Кого-кого, а фигуристов ещё не видел вживую. Обязательно схожу! Погощу у вас в городе напоследок…

— Какие впечатления от Москвы то, Николаич? — заинтересованно спросил Петров, глядя на Ельцина. — Чем заниматься планируешь?

— Впечатления такие, что хорошо там всё… — уклончиво ответил Ельцин. Во взгляде чувствовалось, что недоговаривает член ЦК. — Намного лучше, чем у нас. А так быть не должно, понимаешь… Трудовой народ везде одинаково хорошо должен жить. Говорили мы с Михал Сергеичем на эту тему, сошлись в едином мнении, значит. Больше экономической свободы регионам давать надо. Управление заводами у рабочих должно быть, понимаешь. У советов трудовых коллективов.