Сам ангар был обесточен, а створки — выбиты. Вакуум для пилотов опасности сам по себе не нёс, а из личного вооружения у них с собой могло быть всё, что угодно. Поставил же Альянс на командирские истребители мощные глушилки? Поставил. Мог выделить на каждого пилота по связке абордажных гранат и по автоматическому дробовику? Тоже мог: места там шибко много не надо, а для обучения абордажного «мяса» хватит и пары дней. Проблемы врагу они доставят, а большего от подбитых истребителей и не надо.

«И у них, чёрт подери, есть шансы…».

— Капитан, мы потеряли связь с инженерной группой…

— Это чертовски плохо, господа. Дайте мне связь с «Атлантом». — Линкор коммодора прямо сейчас нависал над фрегатом на расстоянии в десяток километров, так что проблем с установлением связи нет и быть не могло. Отозвался, что ожидаемо, не сам коммодор, а один из лейтенантов, отвечающий за координирование действий включённых в их группу кораблей. — Лейтенант, истребители противника совершили посадку в наших ангарах, и, по всей видимости, готовятся взять «Форгон» на абордаж. Донесите информацию о такой возможности до коммодора, и будьте готовы нас уничтожить в том случае, если мы перестанем выходить на связь.

Суровые реалии космического боя не предполагали малодушия. Сколь бы сильно Шейл не хотел бы сохранить жизни хотя бы части своего экипажа, осознание того, что фанатики, захватив мостик, могут каким-то чудом, — системы защиты никто не отменял, — повести фрегат на таран, заставляло капитана принимать сложные решения. И никто из его подчинённых, услышав такое предложение, даже не дёрнулся. Понимают, что если дело дойдёт до отсутствия возможности связаться с мостиком «Форгона», живых здесь уже не будет. Даже заложники, случись у пилотов Альянса приступ мнимого милосердия, гарантированно умрут — просто чуть позже.

— Информацию принял, капитан. — Голографическое изображение лейтенанта подёрнулось. — Мы постараемся отправить к вам, помимо корабля для эвакуации, абордажную группу. Ждите… и удачи.

— Спасибо, лейтенант. Следующий сеанс связи — через десять минут.

— Принято.

Капитан проводил взглядом как бы втянувшуюся в проектор голограмму, после чего опустил ладонь на пояс: личное оружие всегда было при нём, и мало чем уступало штатным автоматическим дробовикам и карабинам. Технологичность и, соответственно, дороговизна, делали своё дело, в плане огневой мощи ставя относительно компактный тяжёлый пистолет с обоймой на двадцать четыре выстрела вровень с массивными автоматическими карабинами. А о точности и кучности на борту звездолёта можно было не беспокоиться: не те расстояния даже в ангарах.

Когда на мостик начали вбегать выжившие канониры и офицеры, занятые работой в других частях корабля, капитан облегчённо выдохнул. А уж когда в коридорах заняли позиции боевые дроиды, наличие которых было положено по штату, Шейл совсем иначе взглянул на шансы экипажа «Форгона».

А потом где-то в дальних коридорах, за наполовину закрывшимся центральным шлюзом, загрохотали выстрелы и взрывы. Больших трудов мужчине стоило оторвать взгляд от направления, в котором сейчас шёл бой, и вернуться к выполнению своих непосредственных задач: командованию кораблём, от которого отнюдь не по случайности отстал противник. Больше бомбардировщики Альянса не рвались к фрегату кратчайшим путём в один конец; перестали безостановочно прибывать и истребители, коих в определённый момент вокруг было порядка двух с половиной сотен; собственно, сам корабль больше не содрогался ото взрывов и попыток пробиться к мостику, маневрируя тем, что осталось, и готовясь укрыться «за широкой спиной» линкора уже в ближайшие семь минут. Необходимости вносить какие-то коррективы в безукоризненные действия своих офицеров капитан, в конечном счёте, так и не разглядел.

— Занять позиции! Системы корабля блокируются до распоряжения меня, лейтенанта Ти или сигнала с «Атланта». Связь свободная. И я вас заклинаю: не геройствовать и не подставляться! — Пока капитан обращался к собравшимся на мостике подчинённым, этот самый мостик претерпевал самые разительные изменения. Уплывали в пол терминалы и панели управления, уступая место тяжёлым стальным плитам, способным выдержать даже попадание из ручного гранатомёта; в дальних углах под потолком «поднимали головы» автоматические турели, готовые разить любого, лишённого идентификатора свой-чужой; деловито проверяли вооружение мужчины и женщины, готовящиеся к жаркой встрече с врагом лицом к лицу.

Дроидов здесь не было: все они ушли вперёд, получив приказ уничтожить противника и собрать по нему информацию.

— Первую стычку пережило двенадцать разумных, вооружение — карабины, абордажные осколочные и ЭМИ-гранаты. Рискну предположить, что по гранатам у врага всё плохо: они много потратили, выбивая наших дроидов в коридорах…

— Уж пара-тройка подарков у них для нас найдётся. — Капитан, заняв позицию за одной из Г-образных плит, окинул взглядом своё «воинство». И цокнул языком: что ни говори, а штурмовиков из офицеров космического флота не получилось. Если хотя бы треть из четырнадцати присутствующих здесь разумных не растеряется и вступит с противником в полноценный бой — это уже будет чудом. Железно же рассчитывать капитан мог только на себя, Ти да представителя флотской службы безопасности, который по долгу службы не просто имеет зачёт по владению основным ручным оружием Империи, но и умеет его применять на деле. — Огонь по готовности! Не спать, не дрожать в углу! Вспоминаем, чему нас учили!..

Мотивировать подчинённых капитан умел куда хуже, чем командовать кораблём и делом вбивать в офицеров азарт и ярость боя. Но даже этого оказалось достаточно для того, чтобы в ответ на пару залетевших на мостик осколочных и одну ЭМИ-гранату экипаж, переждав череду разрывов, ответил шквалом огня. Переведённый в осадное положение мостик, суть самое укреплённое место на корабле, — не считая ныне заблокированного реакторного отсека, — можно было защищать даже малыми силами. Для этого его проектировали, и Шейл намеревался сполна воспользоваться всеми подаренными ему конструкторами, — спасибо за тумбу! — возможностями.