Шрифт:
Конечно, начальство меня песочит по полной программе. Сначала полкан, а после – генерал. Чтобы теперь самим не попасть под проверку СЭС, нужно кого-то уволить и наказать. Очень у нас не любят подобные незапланированные движения. Ещё и госпиталь добивает ситуацию, сообщая, что сам Морозов не дышит.
Дождавшись девяти утра, набираю жену этого гаденыша. Не по телефону же подобные новости сообщать.
Выписываю на ее имя пропуск и жду, опять чувствуя в груди странное, абсолютно неуместное возбуждение, как перед свиданием.
Даже сидеть не выходит. Постоянно брожу по кабинету.
Нужно выбросить чужую женщину из головы и жить дальше.
Да, твою мать! Я каждый раз даю себе этот зарок. И ничерта не выходит!
Курю в окно четвертую сигарету подряд, когда Юля появляется во дворе здания и проходит КПП.
Маленькая, вся сжавшаяся от холода, неловкая, в коротенькой курточке… Мне почему-то кажется, что женщина такой внешности, как у Юли, должна вести себя совершенно иначе. И хочется, хочется до безумия дать ей то, чего никогда не давал ей урод-муж.
Вот прямо сейчас отключить память, чтобы она не видела во мне монстра и заставить начать жизнь заново. Вместе с собой, конечно…
–Здравствуйте, – стучит и заглядывает Юля ко мне в кабинет. – Вы меня вызывали?
–Да, Юлия Александровна, проходите.
Глава 3.
Юля
–Я могу его увидеть? – Спрашиваю, едва сдерживая слезы.
–Нет, – качает головой Колосов и напряженно поджимает губы. – Это запрещено. Лучше вспомните на что у вашего мужа из перечисленных продуктов могла быть аллергия.
Тупо смотрю на листок с распечатанным меню. Этим можно наесться? Каша перловая, батон, суп гречневый, гуляш… Да мужу это было на один присест!
–Не понимаю на что тут может быть аллергия… – возвращаю листок.
–Вот и я не понимаю! – Как-то слишком патетично разводит руками Колосов. – А потому, не идет у меня эта история из головы.
–Ну пожалуйста, – снова вцепляюсь я в него. – Разрешите мне увидеть мужа. Разве не существует каких-то исключений? Мне может в этом помочь адвокат?
–Адвокат ваш только себе помочь может, – вздыхает следователь. – Третий год после института…
–Я подозревала, что ему намерено дали дело Бориса.
–Это я не решаю. Вам просто не повезло, – не признает очевидный факт Колосов и встает из-за стола.
Отходит к окну и молча просто пару минут в него смотрит.
–А зачем вам это, Юля? – Вдруг резко разворачивается. – Давайте, расскажите мне, как сильно любите мужа, так, чтобы я поверил. И я вам помогу.
–Я… люблю… мужа… – говорю дрожащим голосом. – Почему у вас есть в этом сомнения? Почему вы меня оскорбляете, в конце концов?
–Поехали…
Он резко хватает пальто и идет к двери.
–Вы правы. В протоколе разрешения свиданий есть исключения для тех, кто находится в тяжелом состоянии по здоровью. Вы можете увидеться с мужем.
Я подскакиваю на ноги и не понимаю, что мне делать дальше. Ехать? Прямо сейчас?
–Ну! – Распахивает кабинет Колосов. – Вперед, Юлия Александровна, к постели любимого! Убиваться! Карета подана!
Поджимаю губы, стараясь не заплакать. Хам! Циник! Солдафон и скот!
Очень хочется отказаться и послать его к черту, но какое-то шестое чувство подсказывает мне, что второго такого шанса не будет.
Господи… Как поступить? Алиска и так без меня практически два часа. Проснулась теперь, хочет кушать. Свекровь – сомнительная нянька, но больше оставить было не с кем…
–Вы едете?
–Да, – киваю.
В машине у следователя очень комфортно и уютно. Я плохо разбираюсь в марках, но по косвенным признакам понимаю, что мужчина в средствах не стеснен. И вкус музыкальный у него хороший… Борис слушал шансон и всякие речитативы с нецензурщиной. Мне никогда не нравилось…
–Печку добавить? – Интересуется Колосов. – Не холодно?
–Нет, спасибо, – отвечаю поспешно.
Мне на самом деле так рядом с ним нервно, что хочется открыть окно.
Мне вообще рядом с любым мужчиной было бы нервно… Борис не понимал разнополой дружбы. У нас даже как-то вышел на эту тему конфликт, когда таксист помог мне донести сумки…
За ту пощёчину от мужа мне до сих пор обидно. Я попыталась ее для себя оправдать, но все равно не считаю, что заслужила.
–У вас есть ещё родные, Юля? – Спрашивает вдруг следователь.
Я несколько секунд соображаю, как правильно ответить.