Психуя, пинаю кусок льдины. Прикуриваю сигарету и некоторое время ещё стою под окнами дома. Зачем стою? Что в этой женщине такого?

Разве я не сажал до этого людей? Сажал. Не видел, как рыдали матери, жены, принося передачки? Видел. Но душу перевернуло только сейчас.

Быть может потому, что из-за эпидемии гриппа на работе сам лично присутствовал на задержании Бориса Павловича? Достал его в бане буквально из-под шлюхи? А потом описывал имущество в доме, где повсюду были детские вещи. Юля металась от дивана к комоду, собирая и распихивая их по пакетам. Иначе бы тоже унесли. Я закрыл глаза на все, на что смог: детскую кроватку, пеленальный стол, манеж… Коляски вот этой не помню. Я даже дал распоряжение бойцам помочь Юле переехать к свекрови. Все сделал по-человечески. Законно. Но черт! От чего же так гадко?!

Домой возвращаюсь в отвратительном настроении. Бросаю верхнюю одежду на диван и иду на кухню чего-нибудь перекусить.

Открываю холодильник. Там ожидаемо просто шаром покати. Достаю бутылку молока и делаю несколько больших глотков. Тут же слышу возле своих ног аристократичное и короткое: «мяу». Черт! Опять не купил коту корма.

С сожалением смотрю на остатки молока и выливаю их в миску животине. Уж если Оскар снизошел до напоминания о еде, значит и правда я знатно потерялся.

Сажусь на пол возле чавкающего кота и облокачиваюсь спиной на холодильник.

–Хреновый я хозяин. Да, браток?

Тру руками уставшие глаза. Что за жизнь? Даже не напиться.

Подхватываю собравшегося улизнуть Оскара и вжимаюсь носом в его шерсть на загривке.

–Звереныш ты плюшевый…

Кот стойко терпит мой прилив любви, готовясь в первый попавшийся момент газануть на свой любимый диван. Я глажу его пушистую шубу.

–Вот и скажи мне, – разворачиваю кота к себе мордой, – нафига нам с тобой холостякам эти хоромы?

–Мяаааау! – Отвечает мне он.

–Ну что мяу? – Вздыхаю и обвожу взглядом квартиру.

Трешка под сотню квадратов. Когда покупал, думал женюсь быстро. Женщин в столице разве мало? Оказалось, что мало. А так, чтобы прям все совпало: и чувства, и голова, и взгляды на жизнь – вообще нет. Потому только кухню и гостиную сделал. Остальные две комнаты так и стоят в чистовой отделке. Да и работа у меня не подарок. Бабы хотят, чтобы постоянно рядом был, а этого я им дать не могу.

Мои душевные терзания прерывает звонок.

–Алло, товарищ майор, – слышу в трубке взволнованный голос дежурного по изолятору. – У нас тут ЧП с Морозовым. Вернитесь, пожалуйста…

Смотрю на часы. Одиннадцать. Кажется, ещё и не посплю.

–Еду, – отвечаю и кладу трубку.

Пока заезжаю на заправку за бутербродом и кофе, перебираю в голове тысячу вариантов случившегося. Ну что там могло быть? Подрался? Опять требует другого адвоката и пересмотра дела?

Мда… вот взялся же скот на мою голову!

Но уже на КПП, увидев скорую, я понимаю, что произошло что-то из ряда вон выходящее.

–Я ужин принес, а он лежит, – заикаясь, объясняет мне конвойный.

–Долбаный ты… твою девизию! – Осознаю степень свалившегося на голову геморроя и осматриваю помещение, кишащее возбужденными коллегами.

Людмила Ивановна из интенсивной терапии объясняет мне, что на лицо обычный несчастный случай. Аллергическая реакция с отеком. Никакого криминала. Повезло, что жив остался.

Но мы с начальником изолятора все равно собираем объяснительные. Иначе прокуратура нас растерзает. В понедельник отправка в колонию, а у нас осужденный в больничку отъехал. Сказка! Сука!

–От чего его накрыло то? Что жрал?

–Да все по меню, наверное, – лепечет дежурный. – Я ж только заступил. На обеде не был.

Начальник изолятора уходит трясти кухонных работников и фельдшера. Я остаюсь отправлять Морозова в госпиталь. В себя гаденыш не приходит!

–Когда очухается? – Спрашиваю молодую девчонку, что грузит подозреваемого на носилки.

Та смеряет меня либеральным взглядом.

–Даже в себя человеку не даёте прийти. Посадить не терпится?

Хмыкаю.

–Нет, мы его специально отравили, потому что мест нет.

Она моего юмора не оценивает. Поджимает губы и фыркает. Ничего, привыкнет. Новенькая на нашей подшефной «карете». Здесь мягкие стены и бронированные окна. Все двери имеют автоматические замки. Сколько из нее было попыток побега – не сосчитать.

Разрулив все вопросы по госпитализации, возвращаюсь в кабинет и для проформы звоню ещё и морозовскому адвокату. Он ожидаемо не берет трубку. Ничего, в обед сам появится.

Уже даже на пытаясь ехать домой, ложусь спать в кабинете и ставлю будильник на восемь. День предстоит мразный.