Пока я представлял последствия утечки информации о существовании возможности подобного усиления Дара и задвигал куда подальше дурные предчувствия, целительницы молчали. А когда справился с эмоциональным шоком и открыл рот, чтобы задать первый жизненно важный вопрос, Валя ответила не только на него, но и на еще не придуманные:

— Инна не в курсе и без вашего прямого приказа ничего не узнает. Далее, этот принцип действительно лежит на поверхности, но воспользоваться им не получится даже у Валентины Алексеевны: стабилизировать ядро, ушедшее вразнос в результате подобных «встрясок», можно только при одновременном, разнонаправленном и весьма замороченном воздействии чрезвычайно сильной Волей.

Тут я невольно похолодел:

— Ты хочешь сказать, что вы себя чуть-чуть не угробили?!

Церберши виновато опустили глаза и коротко кивнули.

Я сглотнул, подождал, пока они поднимут головы, каким-то образом разглядел в их глазах воспоминания о пережитом ужасе, понял, что кто-то из них еле выжил, и испугался. Поэтому ушел в скачок, втиснулся между этими неугомонными экспериментаторшами, притянул их к себе и почувствовал, что меня бьет нервная дрожь.

— Все обошлось… Правда… — тихонько выдохнула Катя, но, противореча самой себе, вжалась в мой бок и уткнулась носиком в шею. Валя тоже влезла мне под руку, но сочла этот уровень близости недостаточным и обхватила за талию. Что помогло прозреть:

— Срыв был у тебя, верно?

Она кивнула.

— И вы еле справились?

Она кивнула еще раз, а «упрощенный аналог эмпатии» шарахнул меня по нервам безумным отчаянием, запредельным чувством вины и какой-то потерянностью, что ли? Вот я и выплеснул наружу то, что рвало душу:

— Девчат, забейте на такие эксперименты: я живу н е развитием Дара, а вами. И предпочту его потерю потере любой из вас. Вы ведь чувствуете, что я говорю правду, верно?!

В этот раз кивнули обе, и я закончил столь своеобразный «разнос» даже не просьбой, а требованием:

— Тогда берегите себя хотя бы для меня…

…Целительницы пришли в себя достаточно быстро, но не отлипали от меня до срабатывания будильников. Не столько отходя от пережитого стресса, сколько помогая оклематься мне. Тем не менее, вставая с дивана, я пребывал далеко не в лучшем расположении духа. Поэтому сдвинул фокус внимания на «петли» линз-камертонов и загрузил голову обдумыванием перспектив, появившихся у меня и моего ближнего круга с подачи этой парочки. Первые три-четыре минуты раскладывал по отдельным полочкам все то, что лежало на поверхности. А на половине пути к трапезной внезапно поймал за хвост чертовски интересную мысль и сосредоточился на ней. К сожалению, ненадолго — стоило войти в помещение и оказаться в толпе ровесников, не потративших силы на утренней тренировке и поэтому слишком уж активных, как память напомнила о близости с Наоки, и мне захотелось проанализировать ее нынешнее поведение.

Найти японочку взглядом проблем не составило — она сидела на своем законном месте и о чем-то перешептывалась с Эиру. Но никаких признаков того, что Онна-Бугэйся обсуждает что-то личное, я не заметил — она вела себя так же, как в любой из предыдущих дней. Ничего нового не обнаружилось и во взгляде Медовой Змеюки — она слушала не только подругу, но и болтовню всего остального народа, вероятнее всего, изнывая от желания зацепиться за какую-нибудь не очень удачную фразу и затеять веселую грызню.

Я обрадовался, хотя был уверен, что Яна и Эиру заметят изменения в моем отношении к Наоки очень быстро. Но пробуждать в них любопытство не собирался, поэтому поболтал с Даудом и Ларсом, подставил щеку под поцелуй чуть припозднившейся младшей сестричке и поздоровался с старшими, как обычно, явившимися толпой. После того, как на пороге возникли матушка, Раиса Александровна и Валентина Алексеевна, пожелал им доброго утра, помог опуститься в кресла и метнулся к своему. А минут через пятнадцать-двадцать, умяв восхитительно вкусную рисовую кашу с изюмом, попросил минуточку внимания, дождался наступления тишины

и хрустнул костяшками пальцев:

— Я тут посмотрел на нашу жизнь со стороны и пришел к выводу, что мы слишком уж сильно сместили фокус внимания на развитие Дара и боевку. Да, и то, и другое увеличивает наши шансы на выживание, но мне бы не хотелось, чтобы через год-полтора подростковая часть «проекта» превратилась в очень сильных, но очень тупых дуроломов. Поэтому предлагаю следующее: найти возможность провести предельно серьезное тестирование наших нынешних интеллектуальных кондиций, разработать программу развития, как минимум не уступающую программе Императорского Лицея номер один, и с сентября начать подтягивать нас на уровень ровесников, живущих обычной жизнью. А еще хотелось бы разобраться с целесообразностью обучения нашей части команды в Академии имени Шуйского: военной карьерой никто из нас, вроде бы, не грезит, по программе этого учебного заведения мы не занимались ни дня, а заниматься по нашим безопаснее на своих площадях. В общем, почему бы нам не перейти на домашнее обучение?

Глава 11

Часть 1

29 июля 850 г. от ОВД.

…Сильнейший ливень, начавшийся в субботу во второй половине дня, всего часа за три превративший Великий Новгород в северную Венецию и, до кучи, помешавший «воздыхательницам» приехать на автодром, окончательно стих только под утро воскресенья. Когда именно, не скажу, но в четыре утра, то есть, после того, как мы с Валей, уговорив алхимию, невесть с чего подошли к панорамному окну и посмотрели наружу, на стремительно светлеющем небе уже не было ни облачка, идеально гладкий асфальт на площадке для отработки навыков экстремального вождения казался одним большим черным зеркалом,