Кстати, «увидела» она только нас, хотя на ноги вскочили все. И, мгновенно расплывшись в довольной улыбке, продемонстрировала такой уровень приязни, какой «курицам» даже не снился:

— О-о-о, Волконские-Шаховы!!! Искренне рада вас видеть и… страшно возмущена тем, что вы, появившись в дворце, не навестили меня! В общем, будете наказаны. Чаепитием… или двумя-тремя. И не вздумайте ссылаться на тренировки: я соскучилась и желаю с вами поболтать. Лютобор Игоревич, вы ведь меня поняли, верно?

— Понял, Мирослава Михайловна… — «обреченно» вздохнул я и нанес ошалевшим «гостьям» добивающий удар: — Обещаю звонить и появляться значительно чаще.

— Я вас услышала. И жду звонка сегодня вечером. Чтобы согласовать окна в расписаниях… — сыто мурлыкнула государыня, выяснила, зачем мы приехали во дворец, покосилась на Ларса с Викой и проявила великодушие: — Ладно, забирайте — я сегодня добрая!

— Матушка убежала к деду, а нас оставила вместо себя… — признался Эрикссон.

— Она будет здесь через две-три минуты. Так что бегите, пока я не передумала!

Они, конечно же, «убежали». Вместе с нами. И всю дорогу до машин поддерживали беседу ни о чем. Но стоило Варе организовать конференцсвязь, как швед задал толковый вопрос:

— Лю-у-ут, а ведь вызов моей матушки к деду, ваше появление в нужный момент и «случайный» визит прабабушки были срежиссированы, верно?

— Ага! — хором ответили девчонки и заглушили мой голос. Но шведа это нисколько не расстроило:

— Получается, что ваше вчерашнее «Простите, мы страшно заняты, так что заберем вас завтра…» было подготовительным этапом к сегодняшнему спектаклю?

В этот раз девчата промолчали. Поэтому мой ответ получился чуть более громким, чем хотелось бы:

— Ну да: заскочи мы за вами вчера, «охамевшие курицы» продолжили бы квохтать. А оно нам надо?

Глава 9

Часть 2

…Почти всю дорогу до Мякинино Галя, Лиджуан и Мин Сим, перебивая одна другую, зачитывали заголовки и отдельные абзацы с новостных порталов Сети. Ну, а мы представляли сначала ход, а затем и убийственные итоги межродовой войны Волконских и Бестужевых. Нет, о том, что правящий род не церемонится с врагами, мы, естественно, знали, соответственно, понимали, что Бестужевым крупно не повезло. Но узнав, что государь пощадил одну-единственную ветвь из девятнадцати имевшихся и оставил им на кормление чуть менее четырех процентов земель и производств, невольно прониклись. А еще посочувствовали тем немногим семьям, которые по каким-то причинам не пожелали или не смогли перейти в другие рода и «набились» в жалкие остатки своего.

Само собой, добросовестнее всего искали упоминания о судьбе Юрия Никифоровича, но, к моему искреннему сожалению, не нашли. Поэтому минут пять-семь уделили Васильчиковым и переключились на новость следующей недели — пятидневную встречу глав государств Белого Союза, Швеции, Китая и Южно-Азиатского Союза у нас, в Великом Новгороде.

Список вопросов, которые, вроде как, должны были рассмотреть на этом мероприятии, подавлял своими размерами, но при наличии толики фантазии ужимался до одной-единственной строчки — «Передел прежней политико-экономической модели мира в интересах новых гегемонов…» Кстати, эта новость вызвала у меня двоякие ощущения. С одной стороны, она лишний раз свидетельствовала о полной и безоговорочной победе над странами Большой Пятерки и их союзниками, а с другой слегка напрягала. Ибо радикальное снижение уровня политической напряженности могло позволить главам государств-победителей вспомнить и о «перспективном» физике-Молниевике, чего мне, по понятным причинам, не хотелось. А в час дня меня вдруг «захотели» почти все осчастливленные «воздыхательницы» и отвлекли от стратегических проблем не в пример более приземленными вопросами.

Что их интересовало? Да «всего ничего»: не забыли ли мы о том, что сегодня пятница, планируем ли завалиться в какое-нибудь развлекательное заведение, устроим ли очередные ночные покатушки и будем ли на выходных на автодроме.

Я догадывался, что за каждым таким звонком незримо стоят «выжившие из ума интриганы», поэтому «честно признавался», что с планами на вечер и два выходных дня еще не определился, ибо был занят, и просил набрать меня часов после восьми.

С последней страждущей — коротко стриженой Ледышкой Юлией Овсянниковой —

— закончил трепаться за считанные мгновения перед въездом в боксы. Так что парковался, пребывая в некотором раздражении. Потом отпустил народ приводить себя в порядок и готовиться к скорому обеду, а сам созвонился с матушкой, выяснил, что она на пару с Раисой Александровной дрессирует вторую половину команды в подземном тире, и попросил подняться ко мне в покои сразу после завершения занятия.

Не знаю, что «тетушка» услышала в моем голосе, но они с «сестренкой» прискакали ко мне от силы минут через пять-семь и извелись от любопытства, дожидаясь, пока я выйду из ванной. Валя, тщетно пытавшаяся их заболтать, при моем появлении виновато развела руками, а Катя проартикулировала, что «глушилка» уже активирована, а все камеры физически отключены.

Я благодарно кивнул обеим Цербершам, взял «Светлану Романовну» под локоток, отвел в свою спальню, усадил в единственное кресло, попросил немного подождать и, уходя, заблокировал входную дверь. Вернувшись в гостиную, подошел к Раисе Александровне, подмигнул и «исчез». В смысле, использовал телепорт и возник в шаге от матушки.

Рефлексы отставной Валькирии восхитили: мгновенно переключившись в боевой режим — причем в новый, с инверсией — она ушла скачком из фокуса возможного удара, сформировала воздушную иглу и… изумленно присвистнула: