Мое предложение развеселило не только «оторв» и матушку, но и Раису Александровну. А после того, как многоголосый хохот стих, последняя вдруг отобрала комм у моей родительницы и задала вопрос, заставивший меня похолодеть:

— Слышь, Лют, а как лично ты относишься к ранним бракам?

— Крайне негативно! — воскликнул я.

— Тогда я тебя, наверное, сильно расстрою…

— Издеваешься?

— Нет. С чего бы? Просто знаю, что дед одной из вчерашних «гонщиц» уже подкатил к твоей любимой прабабушке с предложением срочно поженить ребятишек, нашедших общий язык!

Тут меня снова оглушил многоголосый хохот, поэтому следующий вопрос я задал только после того, как дамы перестали надо мной глумиться:

— И как на это предложение отреагировала Валентина Алексеевна?

— Ну-у-у…

— Рая, а ведь я отомщу…

— А мне-то за что?! — возмутилась она, поняла, что играет с огнем, и «сокрушенно» вздохнула: — Валентина Алексеевна, естественно, обрадовалась этому предложению. Но вовремя сообразила, что в Российской Империи нет многоженства. А потом напомнила гостю о том, что среди нас, дворян, развод менее чем через год брака считается дурным тоном, перечислила всех девиц, с которыми ты нашел общий язык чуть раньше, чем с Ниночкой, и, совершив несложные подсчеты, пришла к выводу, что твою женитьбу на его кровиночке имеет смысл обсуждать не раньше, чем лет через восемнадцать-двадцать!

Тут расхохотался даже я. А Наоки, обняв меня со спины, «возмущенно» засопела:

— Светлана Романовна, передайте, пожалуйста, Валентине Алексеевне, что в этот раз мы, невесты Лютобора Игоревича, ее, так и быть, простим, а в следующий страшно обидимся. Ибо она, глава рода Волконских-Шаховых, обязана учитывать возможность повторных браков своего наследника с особо страстными и чувственными избранницами! А таких в его окружении просто немерено: к примеру, я люблю Лютобора настолько пылко, бескорыстно и… последовательно, что рассчитываю выходить за него замуж хотя бы раз в три-четыре года…

Глава 9

Часть 1

27 июля 850 г. от ОВД.

…Последнюю попытку удаленного взлома искина моей квартиры в «Парусе» неустановленные злоумышленники предприняли в пять с четвертью утра. Да, у них ничего не получилось. Но не получилось и у нас. В смысле, у группы подстраховки, вторую ночь «живущей» в Ночных Зорях — несмотря на то, что очередной дрон с высокотехнологичной начинкой засекли и взяли под контроль через считанные минуты после взлета,

оперативно запеленговали точку, из которой шел управляющий сигнал, и отправили туда ГБР, задержать кого бы то ни было не удалось. Все по той же, изрядно поднадоевшей причине — в квартире, снятой на подставное лицо, обнаружились блок анонимайзера, мощный артефакт иллюзий и ни разу не самодельное взрывное устройство.

Этот подъем по тревоге отбил весь сон и здорово испортил настроение. А Незаменимая, как обычно, не отходившая от меня ни на шаг, его подняла. Самым приятным способом из всех возможных. И пусть мы выпали из жизни аж до восьми утра, зато весь негатив как ветром сдуло — вынырнув из омута невероятно чувственной и нежной страсти, я подтянул целительницу поближе, прикоснулся губами ко лбу, покрытому бисеринками пота, и неожиданно для самого себя повторил ее любимую фразу:

— Я тебя обожаю, Валь…

Девушка аж задохнулась от счастья, а ее сердечко заколотилось раза в полтора быстрее, чем обычно. И это не преувеличение — моя ладонь, прижатая к левому подреберью, ловила каждый удар. Вот меня и накрыло. Желанием порадовать это чудо еще чем-нибудь. Увы, будильник, вынудивший прервать занятие любовью, напоминал о необходимости посетить завтрак, поэтому я последний раз прикоснулся губами к расслабившемуся сосочку, решительно встал с кровати, подождал, пока моему примеру последует «чудо», и вместе с ним поплелся в ванную.

В трапезную мы ввалились самыми последними, поздоровались с очень уж бодрым народом, плюхнулись на свои места и поняли, насколько голодны. Не знаю, как Валя, а я ел, как не в себя, и не реагировал ни на игривые шутки, ни на двусмысленные советы, ни на притворные стенания. Зато после того, как умял десерт и сыто откинулся на спинку кресла, внезапно заметил, насколько счастливой выглядит Незаменимая, и допер, с чего народ так усердствовал с подначками в ее адрес.

Обижаться, естественно, и не подумал, так как чувствовал, что за нее рады. Вот и расслабился. А через пару минут услышал свое имя, далеко не сразу «вернулся в реальность» и какое-то время пытался сообразить, о чем спрашивает Наоки:

— Лю-у-уют, во сколько мы выезжаем во дворец?

Слава богу, голова, в итоге, заработала, и я, посмотрев, который час, дал приблизительный ответ:

— Через час-полтора.

— И чем ты будешь заниматься все это время?

— Лениться. Ибо не выспался.

— Тогда удели мне, пожалуйста, минут десять…

Я коротко кивнул, собрался с силами, выбрался из-за стола и поплелся к двери. Сдвинув ее в сторону, пропустил вперед японочку. И предоставил ей право выбора места для беседы.