Билли был в одной из комнат, читая на камеру текст. Рядом танцевало несколько девушек, пластично двигаясь в такт музыке. Одежды на девушках было минимум. Если можно назвать одеждой жалкие обрывки ткани, едва прикрывающие все самые выдающиеся места.

Заметив меня, Билли кивнул, и сделал знак оператору:

– Перерыв, Костя. Сейчас продолжим.

– Как скажешь бро, - отозвался человек с камерой.

– Как там? Все нормально?

– Да, все как надо. И как только тебе удаётся так петь, что аж проникаешься? Такая тоска после твоего творчества, что водкой не унять. Убивать только охота. Со страшной силой.

– Дело в эмоциях, которые я отдаю творчеству, - усмехнулся в ответ исполнитель.
– Когда пишешь, нужно гореть этим. Растворяться в злости и агрессии. Только тогда поклонники поверят и скажут: добротный же вышел трек. Этим надо жить, Костя.

Оператор кивнул. Девушки же разошлись по комнате, ожидая возобновления съёмок.

– Зачем хромакей?
– спросил я, кивнув на задний фон съёмочной площадки.
– Лень было доехать до заброшки?

– И таскать девочек по бурьяну и битому стеклу?
– усмехнулся в ответ репер.
– Это на фото все выглядит красиво. На деле же - горы строительного мусора, шприцев и прочего дерьма. А временами ещё и сильно подпорченные временем трупы. Кошек, собак, а если уж совсем повезёт-то и человеческие. Ну и упыри в виде бомжей и наркоманов. Нет уж. Идея с заброшкой только кажется такой хорошей. Так что ну их на хуй, такие приключения.

– О чем клип?
– полюбопытствовал я.

Билли в ответ хитро прищурился:

– О нелёгкой жизни на улицах, как говорит один мой знакомый. Все это новое движение меня порядком заебало. Вот и решил записать им ответ. По олдскулу, так сказать. Чтобы все эти позеры охуели.

? Очень интересно. Я бы послушал.

? А то. Ненависть и агрессия в чистом виде. Ладно. Идём, поболтаем.

Хилл Билли вышел за дверь.

? Прости, чем богаты, - развёл руками Билли.
– после того, как откинулся, денег хватило только на эту конуру.

Коридор и вправду никак не соответствовал имиджу студии. Рассохшиеся доски пола скрипели под каждым шагом. А выгоревшие, облупившиеся стены, забыли, что такое краска. По обе стороны коридора тянулись деревянные двери. Раньше там были офисы предприятия. Что было там сейчас, я не ведал. Да и, будем честными, знать не желал.

– Да, студия оставляет желать лучшего.

? Под студию отведена только одна часть. Остальное занимают складские помещения. Ты думаешь, зачем на входе такая дверь, камеры да охрана?

? Понимаю.

? А по поводу студии: приходится, пока, ютится в таких бесчеловечных условиях, - не оборачиваясь, ответил мне Хилл Билли, остановившись у двери, на которой красовалась табличка "Переговорная".
– Но однажды все будет иначе, мы вернёмся на горе врагов. Леночка, сделай нам кофе.

Последняя фраза адресована девушке, сидевшей за столом у двери. Достаточно милой девушке с короткими рыжими волосами, собранными два хвостика. А расстегнутые верхние пуговицы на блузке открывали глубокое декольте, подчеркивающее несомненные достоинства секретарши. Девушка вертелась на кресле и увлечённо болтала с кем-то по телефону.

– Леночка!
– повысил голос репер.

Даже не отнимая трубку от уха, девушка рассеянно кивнула в ответ. Хилл Билли замер у двери, пристально глядя на секретаршу, да вот только это не произвело на неё ровным счётом никакого эффекта. Она продолжала вертеться в кресле и рассеянно наматывать на палец локон рыжих волос.

– Пизда тупая!
– прошипел Билли, потянув дверь. Затем повернулся к Леночке и гаркнул:

– Встала и принесла нам кофе!

Леночка вздрогнула и выронила телефон. Укоризненно посмотрела на своего начальника из-под полуопущенных пушистых ресниц. Обиженно надула губки, но все-таки оторвала свою задницу от мягкого сиденья кресла, и, покачивая бедрами, молча направилась к кофемашине. Я невольно обернулся ей вслед, любуясь упругими ягодицами под обтягивающей тканью мини-юбки. Заметив мой взгляд, она склонилась рядом с кофемашиной, отчего подол юбочки взметнулся вверх. Обернулась и с лукавой улыбкой посмотрела на меня, игриво вильнув бедрами. И мне со страшной силой захотелось подойти к ней, задрать юбку повыше и наказать девочку за такую дерзкую выходку. Впрочем, юбку задирать бы не пришлось. Подол и так был почти на уровне пояса. Лишь огромным усилием воли я сдержался и вошёл в переговорную, остановившись у порога и осматриваясь, чтобы кровь снова прилила к голове.

Небольшой кабинет со стоявшим в центре овальным столом. Шесть кресел, одно из которых стояло во главе стола. Над ним висела большая, во всю стену, плазма. Пол устлан ковром, заглушающим все звуки. И в отличие от коридора, этот ковёр был абсолютно новым. Окон в помещении не было, и каморка освещалась лампами дневного света, мягко льющегося с потолка.

– Неплохая девочка, - протянул я, кивнув на дверь.

– Дочь моего хорошего знакомого, - устало ответил Билли, упав в кресло.
– Сослал её сюда, чтобы девочка поняла, как зарабатываются деньги. Ни работать, ни учиться после школы она не желала, вот и обратился ко мне её папочка с просьбой устроить неразумную дочурку к себе, чтобы она ума да знаний набиралась. Видать, сильно она заебла папочку, да не суть. Ты прав: выгнал бы не и не поморщился. До того меня заебало втыкать на эту дырку тупую. Но она полна скрытых талантов. Уж очень хитрая баба когда надо. Кого угодно разговорить может. А на мужиков действует вообще магическим образом. Даже импотента возбудит. Хотя ты и сам все понял. Такой вот парадокс: мозгов как у медузы, а хитрости на трёх цыган.

Хилл Билли усмехнулся:

– Присаживайся, в ногах правды нет.

Я прошёл к столу и плюхнулся в одно из кресел.

– В таком случае тебе повезло. Ей восемнадцать — то есть?

– Чуть больше, - хитро ответил Билли.
– В восемнадцать она и пришла.

– И ты совратил её прямо на этом столе?
– осторожно спросил я.

– Кто кого ещё совратил, - ответил репер.
– Я тогда только откинулся и получил этот подарок от своего кореша. Беса. А тут она....

Я поспешно убрал от столешницы руки и отъехал на кресле к стене.