Форм нахмурился:

– Какое вам дело до наших трудностей?

– А не все ли равно, почему я стремлюсь вам помочь?

– Может, вы и не стремитесь нам помочь. Кто знает? Может, у вас в этом деле свои интересы, которые в конечном итоге идут вразрез с нашими?

Я немного подумал и кивнул:

– Логично. Особенно если учесть, что большинство сведений о Вестниках, которые есть в распоряжении ИСБ, не соответствуют истине.

У дознавателя едва заметно дернулся уголок рта.

– Это еще не доказано…

– Существование Вестников тоже не доказано, – напомнил ему я. – Все, что у вас есть, это непроверенные слухи и показания свидетелей, которые частенько противоречат одно другому. Собственно, вы и сейчас обязаны сомневаться в каждом моем слове. Ваша профессия это подразумевает. Поэтому давайте поступим таким образом: я предоставлю вам доказательства того, что я не враг и действительно заинтересован в поиске виновников, а вы, в свою очередь, поделитесь со мной сведениями трехлетней давности, когда все это безобразие только начиналось. Слухи, разумеется, не в счет. Про них можно узнать у любого жителя квартала Бедняков. Однако поскольку именно ваше управление должно скрупулезно собирать факты и заодно отсеивать правду от вымысла, то мне проще спросить об этом именно у вас и не тратить время на бесполезные расспросы очевидцев. Договорились?

Нэл Форм хмуро зыркнул на меня из-под насупленных бровей.

– Ну попробуйте меня переубедить.

– Это будет несложно, – усмехнулся я, качнув ногой. – Начнем с того, что у вас в управлении очень слабая магическая защита. Ее как установили двести лет назад после исчезновения из следственного изолятора ценного свидетеля, так больше и не меняли. А стоило бы. Особенно вам. Просто по той причине, что в вашем рабочем кабинете установлено несколько посторонних артефактов.

– Каких артефактов? – прищурился дознаватель.

– В первом от вас шкафу по левую руку. И в верхнем ящике стола. Причем как минимум дважды в сутки информация с них уходит напрямую в кабинет к вашему начальнику. Точнее, на специальный прибор, который он регулярно и очень внимательно слушает, а заодно проверяет, насколько вы лояльны к управлению в целом и к нему самому в частности.

– С чего вы это решили?

– Я видел, как это происходит. И слышал, как архивариус во всеуслышание предложил послать запрос вашего шефа в бездну сугубо ради того, чтобы сделать приятное вам. Впрочем, судя по тому, как вы ведете себя, оставаясь в одиночестве, о наличии прослушки вы давно в курсе. А когда вам нужно решить по-настоящему важные дела, вы выходите в соседний кабинет, который проверяете специальным артефактом всякий раз, прежде чем взяться за переговорник.

У Форма неуловимо изменилось лицо.

– Вас никто не сдал, не переживайте, – успокаивающе добавил я. – И в доме на Терновой улице вы тоже показали себя хорошим профессионалом. Чтобы вытянуть из Торано мое имя, надо было хорошенько постараться и обойти сразу несколько ментальных блоков. Однако вы не только сумели это сделать, но и связали меня с другими своими делами, что делает вам честь не только как дознавателю, но и как превосходному аналитику, чьи знания и умения совершенно не соответствуют занимаемой должности.

– Поначалу я думал, что вы просто не амбициозный и не тщеславный человек, не стремящийся к карьерному росту, – продолжил я, когда Форм недобро сверкнул глазами. – Мне такие уже встречались – энтузиасты, которые работают не за зарплату, а по совести. Но обычно подобные люди не задерживаются там, где их не ценят или где ими пытаются помыкать. У них обостренное чувство справедливости, поэтому они не выносят глупцов и довольно быстро начинают искать место, где их знания и умения найдут адекватное применение. Однако вы работаете на должности всего лишь старшего дознавателя. Имея явный опыт руководителя, причем в немаленьком коллективе, вы почему-то довольствуетесь малым и не порываетесь подняться на более высокий пост. Более того, позволяете за собой следить. Терпите чужое пренебрежение. К тому же у вас есть дела, которые вы решаете в обход своего нынешнего шефа и о которых он не имеет ни малейшего понятия. С учетом вашей предыдущей должности, аналитических способностей, навыков общения и умения вести даже очень сложные переговоры мне кажется, вы не просто так заняли нынешнюю должность. Но вряд ли это назначение было связано с каким-то проступком, приведшим к понижению вашего звания или статуса. Напротив, я все больше склоняюсь к мысли, что вы перевелись в столичное управление умышленно. И скорее всего, это означает, что господину Нораму недолго осталось сидеть в кресле начальника управления имперской службы безопасности. Скажите, я прав?

Нэл Форм окинул меня оценивающим взглядом, на мгновение задумался, а потом совершенно спокойно кивнул:

– Действительно, впечатляет. Надеюсь, вы поделитесь со мной информацией об источнике этих любопытных сведений?

– Источник перед вами, – усмехнулся я. – И никаких иных следов вы не найдете, даже если активируете спрятанный в вашем тайнике прибор.

– Какой еще прибор? – с деланым равнодушием поинтересовался Форм.

– Полагаю, точно такой же, к которому каждый день ровно в полдень с жадностью прилипает нэл Норам в надежде собрать на вас какой-нибудь компромат. Правда, в отличие от вас, он еще не знает, что в его кабинете установлены неучтенные в его ведомстве артефакты. Причем на порядок лучшего качества, нежели те, которыми он снабдил ваш собственный кабинет. И еще я полагаю, что сегодня вы сильно удивились, обнаружив, что с раннего утра и почти до обеда ни один из ваших приборов ничего не записал.

У нэла Форма сузились глаза.

– Надо полагать, это – ваша заслуга, нэл Вильгельм?

– Боюсь, что так, – развел руками я. – Мне хотелось соблюсти тайну нашего общения с нэлом Норамом, поэтому даже во время очень настойчивого и обстоятельного допроса он не сумеет дать вам пояснений по данной теме и вообще не вспомнит, что в его кабинете сегодня кто-то был.

– Вот даже как… – задумчиво протянул дознаватель. – Что ж, это многое объясняет. Вы уже сообщили кому-нибудь о своих выводах?