Мужчины в основном одеты в смокинги или костюмы. Некоторые носят классические полумаски columbina, другие – маски volto, закрывающие все лицо, есть и немного пугающие треугольные книзу bauta и зловещие scaramouche с длинным носом.

– Взять тебе напиток? – спрашивает меня Жюль.

– Да, спасибо, – отвечаю я.

Когда он отправляется к бару, кто-то возникает прямо передо мной в костюме чумного доктора.

– Симона… – слышу я низкий шепот.

– Да? – нерешительно говорю я.

– Это я! – хихикает Эмили. Она немного приспускает маску, чтобы я могла увидеть ее ярко-голубые глаза.

Я смеюсь в ответ.

– Почему ты в таком наряде?

– Я шпионю, – отвечает она. – Вынюхиваю секреты. Подслушиваю беседы.

– И много ты уже услышала?

– О, только что Жан Ван-Клифф привел на бал вместо жены свою любовницу – вон она стоит в бордовом платье. И что Анджела Прайс обдолбалась вхлам и уже полчаса танцует сама по себе.

– Захватывающе, – говорю я. – Тебе стоит написать книгу.

– Не искушай меня, – отвечает Эмили. – Я была бы не прочь написать книгу о подноготной чикагских богачей и знаменитостей.

– Вряд ли они так уж интересны кому-то, кроме себя самих, – замечаю я.

К нам возвращается Жюль и подает мне фужер с шампанским.

– Ой, прости, – ухмыляется Эмили. – Не хотела прерывать твое свидание.

– Это не… – начинаю я.

– Все в порядке, – говорит Жюль, улыбаясь под маской. – В конце концов, мы же пришли общаться.

– Да? – саркастически уточняет Эмили. – А я думала, мы пришли, чтобы поддержать бедных детишек, которым нужны новые компьютеры.

– Точно. Конечно, – неловко отвечает Жюль.

– Она просто дразнит тебя, – сообщаю я парню.

– Точно, – снова говорит он.

Чувство юмора всегда было его слабым местом.

– Потанцуем? – предлагает Жюль.

Он выводит меня на танцпол, и мы вливаемся в бесконечный поток пар, кружащих вокруг нас. Музыканты играют «Вампирский вальс» [15] , который отлично подходит к атмосфере. Жюль куда более искусный танцор, чем Данте. Настолько, что его можно было бы назвать пижоном – парень вальсирует со мной, быстро кружит и даже слегка наклоняет. Очевидно, он хочет, чтобы нас увидело как можно больше народу.

Я люблю танцевать. Я люблю все это буйство красок вокруг, парчу и платья, вышитые бисером. Люблю, как шуршат юбки и блестят ткани, преломляя свет. Мне нравится сладкий запах шампанского и духов, перебивающий более мягкий аромат мужского геля для укладки волос и лосьона после бритья, а также более тяжелые ноты крема для обуви и кожи.

Мелодия сменяется на «Полуночный вальс» [16] .

– Хочешь продолжить? – спрашивает меня Жюль.

– Да! – отвечаю я. Лучше уж танцевать, чем разговаривать.

Мы кружимся по залу так быстро, что я уже запыхалась. Жюль спрашивает меня о том, как поживают мои родители и определилась ли я с университетом.

– Я поступил в Гарвард [17] , – с гордостью говорит он.

– Это здорово, – с улыбкой отвечаю я.

В этот момент моя спина упирается во что-то твердое и неподвижное.

– Ой, простите, – говорю я и поворачиваюсь.

Мне приходится задрать голову, чтобы посмотреть в глаза мужчины, возвышающегося надо мной.

Он одет во все черное. Его волосы зачесаны назад. На нем черная шелковая маска, полностью закрывающая лицо. При взгляде на меня его глаза сверкают.

Я не успеваю сказать и слова, как мужчина хватает меня за талию и сжимает мою ладонь в своей.

– Прошу прощения… – протестует Жюль.

– Вы не против, если я с ней потанцую, – рокочет мужчина.

Это не вопрос. Он уводит меня прочь, даже не взглянув на Жюля.

Я узнала Данте, стоило мне только его увидеть. В комнате не найдется другого мужчины, кто бы сравнился с ним в объемах. Даже если бы я не признала его сразу, этот низкий голос и пьянящий аромат одеколона не оставляет сомнений.

Я удивлена лишь тому, как он вообще попал сюда. Сомневаюсь, что Галло входят в список спонсоров чартерных школ. И уж тем более я не ожидала, что у Данте найдется идеально скроенный по фигуре смокинг.

– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю я, глядя на него снизу вверх.

Глаза под маской сверкают яростнее обычного.

– Смотрю, как ты танцуешь с другим мужчиной, – рычит Данте в ответ.

Гнев в его голосе вызывает во мне дрожь. Рука парня крепко сжимает мою. Я чувствую исходящий от его тела жар.