Роман воспользовался возмущениями в информационном поле и незаметно послал запрос о разрешении ситуации на Кроане. Выяснилось, что атака альтаирцев на родину крашей закончилась сразу же, как только люди телепортировались с планеты. Значит, Вера жива. Даже более того, альтаирцы не стали преследовать ни её, ни Сейрона, хоть те и контактировали с Романом и знают об обратной трансформации. Кажется, что-то произошло, из-за чего альтаирцы прекратили преследование Романа, Василия и им подобных. Но что именно, непонятно.

– Кажется, сопротивление альтаирцев слабеет, – заметил Василий, наблюдая, как золотая волна, нахлынувшая на эндорианцев, начинает медленно рассеиваться. – Возможно, среди них нашлись-таки сочувствующие.

– Это так, – коротко подтвердил Альн, следивший, чтобы сигнал землян случайно не попался верховным альтаирцам.

– Всё-таки они слишком разнородны. – Роман, кажется, даже не смотрел в ту сторону. – Никакое могущество не даётся даром. Они хотели стать богами, а стали лишь клеточками большого организма. Нейронами галактического мозга, чьи ресурсы тратятся на подавление слабых рас и расширение собственного влияния.

– Они не одиноки в своих заблуждениях, – рассудил Василий, не отвлекаясь от дела.

– Одиночество – для богов, – сказал Роман, и в этот момент мир вспыхнул в ослепительной вспышке.

***

Адская боль пронзила тело, словно через внутренности пропустили раскалённую струну. Такая знакомая боль…

Постепенно к Роману возвращалась способность мыслить, видеть, дышать. Он медленно, с усилием поднял веки и увидел над собой синее небо, подёрнутое бледной дымкой облаков. Вокруг высились тёмные деревья, ветви которых покрывал снег. Знакомое место.

Роман резко сел, оглядываясь по сторонам. Чёрт возьми, это, и правда, то самое место, куда он вернулся из альтаирского ада в первый раз! Но как? Почему? Ведь он не собирался сюда так быстро. Дело же ещё не сделано!

Или сделано? Может, был потерян контроль над собственным сознанием, и всё случилось на автомате? Возможно, что всё уже кончено, но если так, то почему он ничего об этом не помнит?

– Альн! – от волнения Роман крикнул имя вслух. – Альн!

Но сирф не отозвался.

Человек осмотрел себя. В прошлый раз он оказался здесь совершенно голым. Ныне же на нём красовался синий глиповский комбинезон. Занятная одёжка. Мало того, что тёплая и удобная, так ещё и прошла сквозь двойную трансформацию и пережила несколько телепортацинных прыжков, оставшись с хозяином. Умеют же делать, паршивцы.

Что ж, раз так, нечего рассиживаться в снегу. Надо вставать и идти по известному адресу проверять, все ли дома. Времени прошло достаточно, чтобы вернуться с Кроана – Роман пробыл на Эндоре не меньше недели.

Он быстро вышел к шоссе и двинулся на север. Вскоре он уже брёл по пустынным улицам родного Челябинска, отметив про себя, что с момента последнего визита здесь ничего не изменилось. Вот ведь странно: вроде недавно здесь был, а чувство, будто прошла целая вечность.

Бездомная собака, лежавшая возле помойки, проводила Романа равнодушным взглядом. На крыше ближайшего дома лениво каркала одинокая ворона. В мире, который стал ненужным людям, животные становились всё смелее, но городскую живность отчего-то охватывала апатия. Наверное, им тоже непросто привыкнуть к этому странному запустению.

Ветер, нёсший по улице мелкие снежные вихри, гнал по ледяному асфальту лист сегодняшней газеты. Обострившимся зрением Роман разглядел дату – пятнадцатое декабря две тысячи девяностого года. До Нового Года ещё две недели. Есть время, чтобы успеть вернуться к жизни. Обрести новый дом. Купить Вере подарок. Кольцо, например. Чем мы хуже глипа? Правильно, ничем.

А вот и тот самый подъезд. Тёмная лестница, кем-то прилежно очищенная от мусора и грязи. Второй этаж. Дверь посерединке.

Роман собрался позвонить, но рука застыла над звонком. Сердце колотилось громко, билось барабанным боем. Сомнения и предчувствия смешивались в непереносимый каскад. А что, если она не вернулась? А что, если ей не удалось спастись? А если то, что между ними было, уже схлынуло и забылось, стало незначительным и ненужным?

Что ей сказать? Как объяснить, что было после Кроана? Да и согласна ли она связать с ним своё будущее?..

Вопросы возникли и ушли. Дверь распахнулась без всякого звонка. На пороге стояла Вера.

Вера, Верочка. Всё такая же строгая и серьёзная. В том же самом халатике. Всё повторялось, и в это верилось с трудом.

– Можно мне войти? – робко спросил Роман, натолкнувшись на её испытующий взгляд.

– Дурачок, – сказала она и протянула к нему руки. – Иди ко мне!

Дважды предлагать не пришлось. Он чуть не задушил её в объятьях, радостный и счастливый.