Последнее заявление было не совсем правдой, ведь именно я выступал инициатором большинства из тех проблем, что заставляли островитян думать о замене своего рунгазейского губернатора, но и откровенной неправдой оно тоже не являлось. Дело в том, что провести на его место совсем уж никчемную, безвольную кандидатуру, не навлекая подозрений на наших людей в окружении короля Эдуарда, мы не могли. А надменные и нетерпимые к любым посягательствам на собственное превосходство кандидаты из высшей фрадштадтской аристократии могли оказаться куда более беспокойными соседями, чем этот рассудительный, хозяйственный генерал. Так что вполне себе неплохим для нас решением было бы максимально возможное продление состояния нестабильности у наших южных соседей, но без смены власти в колонии.

– Неплохо у вас поставлен сбор информации, Михаил, – генерал все еще сердито хмурил брови, но краска уже сбежала с его лица, да и тон стал куда спокойнее.

Стоит отметить, что при словах о возможности своей отставки он разнервничался куда больше, чем когда я его весьма недвусмысленно подталкивал к разрыву с метрополией. Думал уже Ричмонд об этом, и не раз! А вот по поводу потери своей должности… Не думаю, что открыл ему глаза своими словами, он ведь далеко не дурак и не может не видеть, что над ним сгущаются тучи. Однако одно дело, когда ты втихомолку перевариваешь свои мысли и в тайне, как тебе кажется, пытаешься решить проблемы, и совсем другое – когда кто-то посторонний, тем более враг, произносит эти мысли вслух. В мгновение ока значимость нависшей над тобой угрозы вырастает в десятки раз, а озвучивший ее человек автоматически зачисляется в разряд виноватых. Вот почему так взвился генерал, услышав неприятные для себя слова! Возможно, даже заподозрил меня в причастности к направленным лично против него действиям, но после озвученных объяснений успокоился. Теперь наверняка даже жалеет, что так отреагировал, и пытается вернуться в русло спокойного диалога.

– Да какой там сбор информации, – небрежно махнул рукой я, – так, газеты фрадштадтские почитываю.

– Скромничаете, Михаил, ох, скромничаете! – на глазах возвращая себе образ добродушного дядюшки, Ричмонд картинно погрозил мне пальцем. – Впрочем, это ваше право. Если уж я не поймал никого из своих за излишней болтовней, значит, так мне и надо. Но вернемся к нашим делам. Вы совершенно верно предположили, что речь у нас пойдет о сферах влияния в Рунгазее, и договариваться я вам рекомендую именно со мной. Все эти внутренние дрязги, к сожалению, являются неизбежными спутниками губернатора, и преодолевать их для меня уже так же привычно, как пить местный ром. То есть с этими проблемами я обязательно разберусь в рабочем порядке, таких «герцогов Бедфордов» в моей жизни было пруд пруди, а я до сих пор на своем посту.

– Что же, хоть это и не в моих правилах, поверю вам на слово, Джеймс. Тем более что вы действительно уже очень долго занимаете свой пост. Готов выслушать ваши предложения.

То ли действительно задумавшись, то ли только изображая глубокую задумчивость, Ричмонд несколько раз прошелся по кают-компании взад-вперед, чтобы, резко развернувшись на каблуках, попытаться огорошить меня неожиданной сменой темы.

– Князь! А вы действительно допускали мысль, что я могу устроить бунт и объявить себя местным правителем?

– Ой, только не говорите мне, что вам ни разу не приходила в голову такая мысль! – саркастически ухмыльнулся я, давая понять, что ни за что не поверю отрицательному ответу.

– Знаете ли, у нас, подданных Короны, не принято выступать против королевской власти. Тем более тем, кто не может претендовать на трон по праву рождения, – ожидая реакции на эти слова, Джеймс уставился на меня с нескрываемой иронией во взгляде.

Вот же собака сутулая! Намекает на мои родственные связи с царской семьей, полагая, что раскрыл мой коварный замысел создать себе в Новом Свете собственное государство. Ну почему люди так безоглядно верят в исключительную притягательность власти? И что за судьба у меня теперь такая – вечно быть подозреваемым в посягательстве на трон, в то время как меня это вообще не интересует!

– Дорогой Джеймс! – поднявшись на ноги и старательно выдерживая театральную паузу, я неспешно проследовал к столу, где так же неспешно, примеряясь к морской качке, плеснул в два серебряных стакана виски, после чего вручил один генералу. – Поскольку вы фактически отказались обсуждать эту тему, позвольте и мне сделать то же самое. Ваше здоровье!

Вот так! А то прямо разбежался я откровенничать с врагом. Пусть теперь что хочет, то и думает, и чем больше надумает, тем мне лучше.

– Что ж, тогда давайте перейдем к делам нашим насущным, – заявил Ричмонд, возвращая пустой стакан на стол. – Хотелось бы обозначить условия нашего с вами мирного сосуществования на этом материке.

– Слушаю вас внимательно, генерал, – широко улыбнулся я, вновь усаживаясь в кресло. Вот и добрались мы до самого опасного момента переговоров. Сейчас речь пойдет о Ратанах и Форт-Хэтчере.

– Михаил, – мой оппонент занял свое место в соседнем кресле, при этом вальяжно закинув ногу на ногу, – вы совершили некрасивый поступок, заняв Ратанскую долину. Тем более сделав это уже после получения предложения о встрече со мной. Это как-то не по-добрососедски.

Тоже мне, добрый сосед нашелся! Не нужно пытаться давить на мою совесть, она-таки у меня есть. Но я слишком хорошо знаю, как ты ведешь свои дела, потому разжалобить себя не позволю. Пожалуй, улорийский король Янош – и тот причинил таридийцам меньше зла, чем этот холеный фрадштадтский губернатор. При этом Янош всегда действовал открыто, а этот бьет больно и часто, но чужими руками, исподтишка, да еще смотрит тебе в глаза и мило улыбается. Что ж, политика – дело грязное, и мне тоже приходится использовать подобные методы, но, видит бог, я бы и не подумал к ним прибегать, если бы не нужно было защищать интересы Таридии и жизни своих людей.

– Ничего подобного, – легко ответил я, – во-первых, ваше предложение настигло меня уже в походе, когда менять планы было уже поздно. Во-вторых, я честно выкупил эту долину у хошонов, так что она моя по праву.

– Эх, князь, князь! Вы же знаете цену слову хошонов! – Джеймс укоризненно покачал головой. – Чертовы туземцы всучили вам никогда не принадлежавшую им землю! Они иногда разве что кочевали там, но никогда не жили.

– У меня другие сведения на этот счет, – я поморщился, показывая, что никакие доводы не способны поколебать мою уверенность и спорить тут бесполезно, – да и бумаги оформлены, отчет отправлен прямиком в Ивангород. Вряд ли тут уже можно что-то сделать.