Джек Тревис вел свою колонну на юг вдоль морского побережья. Утренний туман только-только начинал рассеиваться, до восхода солнца оставались считаные минуты. Где-то впереди трижды прокричала птица дургу, заставив Джека грязно выругаться: только идиот может не знать, что дургу поет исключительно по вечерам!

– Командир, головной дозор сообщает, что путь свободен, – Шарп кивнул в сторону зарослей, откуда донеслись крики вечерней птицы, – можно идти.

– Головной дозор! – досадливо сплюнул под ноги Джек. – При таких условных сигналах все джунгли уже знают о наших передвижениях!

Его вообще многое не устраивало в этой операции. Местные дикари впервые проявили не только решимость в отстаивании своих соплеменников, но и имели наглость напасть на Престон! Причем смелость и слаженность их действий могли бы сделать честь лучшим фрадштадтским полководцам. Пока подданные Короны приходили в себя, туземцы освободили порядка двух с половиной тысяч подготовленных к продаже невольников и скрылись в джунглях. А спонтанно бросившиеся в погоню добровольцы частью были истреблены, частью вынуждены спасаться позорным бегством.

Это привело выходцев из Старого Света в ярость, затмившую им разум, и, не сделав должных выводов из действий противника, они организовали большую облаву, тогда как немногие разумные люди, в числе которых был Тревис, ратовали за вдумчивую военную операцию. Но пришлось подчиниться большинству, и тысяча двести жителей и гостей поселка работорговцев отправились в джунгли, движимые чувством мести и жаждой наживы. По мнению же Джека, такой подход был ошибочен и грозил престонцам новыми неприятностями.

Вскоре взошло солнце, туман начал отступать прямо на глазах, оседая на траве и деревьях обильной росой, которая столь же быстро испарялась, дополнительно насыщая и так чересчур влажный воздух.

По замыслу организаторов облавы, колонна Тревиса численностью в триста человек должна была обойти крупное поселение гуирийцев и спровоцировать бегство основной части его населения на север, после чего в ходе преследования постепенно усиливать натиск на восточный фланг, направляя поток беглецов прямехонько в лапы принимающего отряда, ожидающего добычу неподалеку от Престона. По пути предполагалось добавить к бегущим жителей еще двух деревень поменьше и гнать будущую рабочую силу для фрадштадтских плантаций навстречу таким же несчастным, загоняемым с севера и северо-востока другой колонной под командованием лейтенанта Фласса.

Обычный план для охоты за рабами, но Джека не покидало чувство, что на этот раз все может выйти совсем не так, как всегда.

– Стой! – негромко скомандовал Тревис, резко останавливаясь.

Шедшие впереди охотники удивленно обернулись, но приказ выполнили, а вот сзади то ли не услышали, то ли не сориентировались вовремя, в результате в спину Джеку ткнулся молодой Джонатан Смолл, едва не сбив с ног своего командира.

– Тихо! – прошипел Тревис, поднимая вверх руку.

Зачем только он согласился командовать колонной? Шел бы сейчас в головном дозоре да спокойно слушал джунгли, а что можно услышать здесь? Ей-богу, стадо гиппопотамов производит меньше шума, чем идущая в режиме тишины колонна горе-охотников!

– Что случилось? – донесся справа шепот Шарпа.

– Древесные лягушки, – пояснил Тревис, – слишком громко себя ведут. Они обычно так шумят, когда рядом люди.

– Джек, – усмехнулся Шарп, – но мы и есть люди, и мы рядом!

– Очень смешно, Сэм! – продолжая прислушиваться, Джек потянул ружье из-за спины. – Оружие к бою!

– До деревни несколько километров, порох может отсыреть, – попытался было возразить Смолл, но тут же схлопотал подзатыльник от Шарпа.

– Делай, что говорят, сынок!

Буквально через минуту молодому охотнику пришлось убедиться в правоте старших товарищей. Где-то сзади них раздался один вскрик, потом второй, третий. Пока большинство фрадштадтцев в растерянности крутили головами, Тревис с Шарпом сообразили, что колонну из зарослей во фланг атакуют туземные лучники.

– Огонь! – скомандовал Джек, наводя ствол ружья в место, где шелохнулись потревоженные незримыми стрелками ветви кустов. – Вперед!

Обычно дикари юга Рунгазеи обращались в бегство от одного только звука выстрела ружья, поэтому Тревис без сомнений повел своих людей в атаку. Он почти двадцать лет провел в местных джунглях и успел вдоль и поперек изучить повадки туземцев, так что точно знал, как нужно действовать. Однако на этот раз гуирийцы удивили его неожиданным упорством, поскольку отступать-то они отступали, да только каждый раз возвращались! К тому же вскоре выяснилось, что гуирийцы взяли фрадштадтскую колонну в клещи, потому как стрелы начали прилетать загонщикам и в спины, что свидетельствовало о наличии общего управления вражескими отрядами и вообще было делом неслыханным.

– Все интереснее и интереснее, – проворчал Тревис, спешно прилаживая на ствол ружья штык. Многие охотники за рабами пренебрегали этим оружием, но только не он. При таком развитии событий дело может дойти и до ближнего боя, в котором ружье со штыком будет хорошим подспорьем.

– Нужно выручать головной дозор! – крикнул Шарп, порываясь броситься вперед, по направлению к туземной деревне.

– Стой! – Джек едва успел ухватить товарища за плечо. – Нет уже никакого дозора! Бери три десятка и атакуй туда, – он махнул рукой в сторону зашедших его отряду в тыл туземцев, – только не увлекайся, не дай завлечь себя в ловушку! А я тем временем отброшу этих с тропы!