И так ли уж плохо получилось бы, отложи я поход до лучших времен? Противник ждал от меня выступления на юг, собираясь воспользоваться беззащитностью столицы. Но что, если бы я остался в Соболевске? Может, просто посчитал бы себя не готовым мстить за разрушенный поселок немедленно. Или вести о занявших Карайскую равнину хошонах все-таки своевременно дошли до меня и заставили остаться в столице. Что стали бы делать в таком случае туземные вожди? Сомнительно, чтобы такая большая человеческая масса была в состоянии прокормить себя всю зиму на необжитом месте, так что пришлось бы незваным гостям или убираться восвояси, или пытать счастья под стенами Соболевска, а при наличии в городе армии шансов на успех в таком мероприятии у аборигенов откровенно немного. И в любом случае весной я бы методично разобрался с отрядами захватчиков хоть по отдельности, хоть в единой массе.

Все это так, однако в этих расчетах не учитывались несколько весьма важных факторов. Во-первых, как сказали бы в двадцать первом веке, это имиджевые потери, то бишь потеря репутации. Как бы мы ни были сильны на самом деле, какие бы планы ни строили на будущий сезон, но отсутствие быстрой реакции на столь звучную пощечину в глазах окружающих будет явным проявлением слабости. И полдела, если надо мной станут насмехаться фрадштадтцы или свои «доброжелатели», хотя и это весьма неприятно. Гораздо хуже, если хвощи, тотуи, редины и прочие туземные племена, уже научившиеся было жить с нами в мире, почувствуют слабину и снова примутся за старое. Тем более что Таридия обещала им свою защиту как раз на вот такие случаи. Нехорошо может выйти, совсем нехорошо.

А во-вторых, сколько бы ни продлилось нахождение хошонов на подвластных мне землях, все это время провинция вынуждена будет существовать в условиях нарушенных коммуникаций, то есть без нормальной связи между селениями, без снабжения, без своевременной помощи. Спрогнозировать потери от такой ситуации сейчас было решительно невозможно. Особенно учитывая тот факт, что Петровский был вторым населенным пунктом, потерянным Таридией за последнее время, – еще до моего вступления в должность мы лишились форта Фоминского. Причем, по пока неподтвержденным сведениям, сделали это не туземцы.

Охотники за головами – именно так эти бандиты предпочитали называть себя и вполне оправдывали это название, вслед за рангорнцами и криольцами с каждым днем доставляя все больше проблем и нам. Здесь я вынужден отдать должное оппоненту, а именно губернатору фрадштадтской колонии Джеймсу Ричмонду. Человек нашел необычный и изящный способ расправляться с неугодными соседями, создав что-то вроде частных военных компаний будущего, которые вроде как и выполняют твои задания, но в то же время и как бы сами по себе – никакого официального отношения к островитянам не имеют, фрадштадтские мундиры в деле не мелькают. Но это местным можно вешать подобную лапшу на уши, я-то прекрасно понимаю, за кого они выполняют черную работу.

Разберусь с нашествием хошонов, придется заняться и охотниками за головами. Мы несколько геологических экспедиций потеряли их стараниями, пара снабженческих обозов были разграблены, мелкие селения и фермы беспрестанно страдают от их набегов, и целый форт, скорее всего, на их совести! Отследить их сложно, предугадать место следующего налета не представляется возможным, гоняться за этими летучими отрядами по бескрайним рунгазейским степям – очень опасное и затратное дело. Все усилия армейских патрулей и местной контрразведки в этом направлении пока не приносили результата, но мне проблема не кажется такой уж неразрешимой. Просто ребята слишком узко мыслят, придется подкинуть им парочку интересных идей.

Возвращаясь же к нашему зимнему походу, приходилось признавать, что пока неизвестные мне стратеги-кукловоды учли даже тот факт, что я, в отличие от большинства современных военачальников, не боюсь вести военные действия зимой. На этом строилась изрядная часть вражеского плана, и под эти же условия было подогнано участие в деле именно хошонов, тоже не чурающихся зимней войны. Не сильно верится, что такая огромная человеческая масса сможет долго находиться на военном положении в условиях северных холодов, но посмотрим – вдруг хошоны чем-то удивят меня в этом отношении. Что ж, скоро мы узнаем, насколько хороши рунгазейские туземцы зимой.

Из Соболевска выступали демонстративно медленно, чтобы у провожающих даже мысли не возникло, что мы способны преодолевать больше двадцати километров за день. С этой целью большая часть армейских фургонов с зимним снаряжением была загодя отправлена вперед и дожидалась нас южнее города, на океанском побережье. Я не знаю, как вражеские осведомители держат связь с хошонами, но весь вражеский план явно построен с учетом того, что о выходе армии из Соболевска они как-то узнают. Что ж, не буду даже пытаться препятствовать этому. Зато дальше скорость передвижения армии сделает свое дело – о смене маршрута сообщить врагу уже никто не успеет. Не одному же мне страдать от отсутствия нормальной связи!

В конце ноября зима в этих широтах уже полностью вступала в свои права, земля была укрыта снегом, но обильных снегопадов пока не было. Погода стояла морозная, но солнечная, в ближайшее время осадков не ожидалось. Впрочем, это были лишь предположения. Если уж в двадцать первом веке метеорологи ошибаются, то что говорить о местных толкователях погоды.

Из-за сомнений в достаточной для переправы армии прочности льда в районе Соболевска реку переходили дважды. Сначала по мосту перебирались на северный берег, а в семи-восьми километрах выше по течению Амеи уже переправлялись на южную сторону по уложенным на всякий случай поверх льда дощатым настилам. Настроение в войсках было бодрое. Не зря я вчерашний день объявил выходным – у людей было время отоспаться и привести себя в порядок после городского праздника и подготовки к походу.