— Теперь мы немного повеселимся, — сказал он со злым смехом, который, спустя столько времени, все еще пугал меня. Я знал Данте, Нико и Ареса с детства. Преступление связало наши семьи, каждый из нас был невиновен в своих правах, пока не стал таковым. Ситуация с Нико изменилась летом после окончания школы. Все трое уехали в Италию, а когда вернулись, что-то в нем изменилось. Что-то девиантное вышло на поверхность и никогда не исчезало. Пролитие крови стало его единственной целью. Бездумное, отупляющее убийство превратилось в пытку, и теперь он контролировал город вместе со своими двумя лучшими друзьями. Если бы вы столкнулись с кем-нибудь из них в темном переулке, вы бы запаниковали, но Нико — это тот человек, которого вы избегаете солнечным днем в Центральном парке.

Как только мы выехали на шоссе, внедорожник позади нас двинулся вперед, а Нико последовал за ним.

— Арес?

— Да, Данте позади нас.

— Есть ли план?

— Приехать. Выследить Томми. Взять твою девушку.

Смерть была бы слишком быстрой для Томми Маркони. Я сидел на пассажирском сиденье и подумывал передать этого засранца Нико, чтобы он мог делать с ним все, что пожелает. Может быть, тогда он обоссался бы от страха и стал бы умолять сохранить ему жизнь. У меня было так много вопросов, но мой гнев взял верх над всеми ними. Прямо сейчас я доверял Темным Королям весь свой мир.

Внедорожник Ареса замедлил ход, когда он свернул на съезд. Мы следовали за ним, пока он не остановился на обочине дороги. Нико подъехал к нему и опустил окно.

— Он остановился в четверти мили отсюда.

— Сколько их с ним?

— Без понятия. Две машины, не знаю, сколько в каждой. Он уже доставил своих женщин на аукцион Романо, но время неподходящее. Он забрал Майю после того.

— Откуда ты знаешь, что она с ним? — спросил я.

— Она выставлена на сегодняшний аукцион, так что ему нужно будет доставить ее туда вовремя. Вот, смотри, — сказал Арес, бросая мне в окно стопку бумаг. Я посмотрел на этот беспорядок и не мог поверить в то, что увидел. Это были распечатки и бланки заказов на тихий аукцион. Они разместили фотографии и подробную информацию о каждой девушке на темном веб-сайте. Арес все это распечатал, и когда я пролистал страницы, выделилось одно лицо. Майя. Это была фотография до того, как Эдди разбил ей бровь и ушиб лицо. Она улыбалась, но ее глаза были пусты, лишены всяких эмоций. Где и когда он это взял, для меня осталось загадкой, но очевидно, что он планировал это дольше, чем показывал.

— Поехали.

Арес рванул вперед, но на этот раз Данте тоже обогнал нас. Томми увидел бы нас за милю, но у нас не было времени скрыться. Судя по бланкам, которые лежали у меня на коленях, аукцион начнется через час. Майя ни за что не собиралась идти в это место.

— Мы всегда могли просто выкупить ее обратно.

— Нет. Я не хочу, чтобы она была там. Ей не нужны воспоминания о том, как ее продали, как ценную шлюху, среди кучки невинных девушек. Это сломало бы ее.

— Она не кажется мне человеком, которая легко ломается.

Я отвернулся, когда мысли о единственном настоящем срыве Майи заполонили мой разум. День, когда она потеряла нашего ребенка, был худшим днем, который мы когда-либо переживали вместе. Боли начались среди ночи. Она была уже на пятом месяце. Мы думали, что все в порядке, но это не так. Держать ее, пока она теряла нашего ребенка, который никогда не дышал, было самым трудным, что я когда-либо делал в своей жизни. Нико был прав. Ее мало что трогало, но это сломало ее. Это сломало нас.

Арес въехал на заправку за белым фургоном, а Нико и Данте заблокировали его с обеих сторон. Я схватился за дверь и хотел выпрыгнуть, но Нико оттащил меня назад.

— Подожди.

— Пошел ты.

— Посмотри, — сказал он, указывая на магазин. Там был Томми с двумя своими людьми, которые смеялись и шутили, как будто им было все равно.

Арес постучал в окно, и я опустил его.

— Она в фургоне.

— Ты уверен? — спросил я, глядя на единственного человека, от которого никто не смог бы спастись, даже если бы попытался. Арес Сабино был манипулятивным и дерзким засранцем, но имел на это полное право. Я хорошо разбирался в документах, но этот человек был мастером в отслеживании и взломе. Он не ответил, но указал на парня, который только что вышел из внедорожника. Он просунул тонкий кусок металла между окном и дверной коробкой. Я открыл дверь, готовый добраться до Майи, как только смогу. Я стоял рядом с ним и смотрел, как Данте, Арес и Нико обходили машины и стояли рядом друг с другом, лицом к прозрачной стеклянной двери магазина.

— Ну-ну-ну, что у нас здесь? — у меня по коже побежали мурашки, когда я услышал голос Томми. Я обернулся и увидел, как он приближается к Данте со своими двумя людьми, вытаскивающими из кобуры оружие. — Как мне так повезло, что меня лично посетили все трое Темных Королей?

— У нас есть к тебе несколько вопросов.

— Для меня? Данте Корсетти покинул свою башню из слоновой кости только для того, чтобы поговорить со мной, малышом? — асмешливый голос Томми всех бесил. Напряжение достигло неприятного уровня, когда я наконец услышал, как открылась дверь. К счастью, из-за того, как все припарковались, люди Томми не могли видеть, что происходит. Двое других парней вышли из машины Данте, и все одновременно зашевелилось. Я пробрался в заднюю часть фургона и обнаружил Майю связанной и без сознания. Она дышала нормально, когда я вынул из ботинка нож и освободил ее. Когда я поднял ее на руки и вытащил из фургона, я услышал характерные звуки выстрелов, приглушенные только глушителями, прикрепленными к оружию Ареса и Нико. Двое людей Томми лежали на земле, а Данте приставил пистолет ко лбу.

Вокруг никого не было, кроме работающего внутри ребенка, который, должно быть, прятался под прилавком, потому что его нигде не было видно.

— Я же говорил тебе, Томми, все, что мне хотелось, это поговорить, — выдавил Данте, когда стрельба прекратилась. — Но теперь ты ушел и устроил беспорядок. Ты заплатишь за это.

— Отвали, Данте. Ты думаешь, что ты такой сильный, но ты не дерьмо.

— И все же это я стою здесь с пистолетом у твоей головы, пока твою последнюю зарплату вынимают из твоего транспортного средства. Действительно, зачем ты вообще пытаешься? Наверное, это утомительно все время проигрывать мне.