В Африке Никлас с немецкой армией никогда не сталкивался – ни военной аристократии, ни солдат кайзера там просто не было. Но он слышал и знал, что за личное оружие солдат и офицеров именных бригад кайзера Москва платит очень хорошие премии.

Такими деньгами просто не разбрасываются: под эти мысли отброшенный кинжал в ножнах полетел в сторону дочери купца первой гильдии. Никлас кинул его Марше в ноги, понимая, что в руки точно не поймает.

– Возьми и не потеряй! – скомандовал он.

Пока поднимал на руки внучку рейхсграфа – едва не убитую своей сестрой, вот так неожиданность, Никлас краем глаза видел, как Марша пытается поднять кинжал егеря. Десятисантиметровые ногти ей мешали, но не сильно – она справилась. Он тоже – и уже вместе с Катрин Брандербергер на руках прошел мимо Марши, спускаясь по лестнице.

Губастенькая уточка тенью семенила следом, не отставая. Она пару раз попыталась что-то спросить, но выходило плохо, слова во внятные фразы не складывались. А когда почти получилось – уже ближе к первому этажу, Марша осеклась, увидев недвижимые тела жрицы культа и секретаря рейхсграфа. Перешагивая через Кристину – рассыпавшиеся белые волосы которой были щедро окрашены кровью, Марша чуть слышно подвывала в негромком испуганном плаче.

Никлас в холле задерживаться не стал, сразу понес Катрин на улицу. Пока он спускался, девушка прижимала руки к ране на лице и повода для беспокойства не давала. Хотя Никлас, внимательно осматривающийся по сторонам в ожидании неприятных сюрпризов, несколько раз чуть было ее от себя не откинул – настолько в издерганном состоянии находился, тени опасности мерещились за каждым углом.

Когда, ногой толкнув дверь, Никлас вышел на широкое крыльцо, в лицо сразу дохнуло ветром и проливным дождем. Почти не отходя от двери, Никлас положил внучку рейхсграфа около стены. Прямо на мокрые камни крыльца – небольшой козырек от ливня защищал слабо, косые струи и здесь периодически хлестали после порывов ветра.

– Ключи от машин где?

– Моя открыта, сорок восьмой.

Катрин по-прежнему говорила негромко, слова из-под прижимаемой к лицу ткани звучали глухо. Но Никлас услышал, со слухом у него всегда все было отлично. Глянув на черные номера с белыми цифрами и значком с красной рукой Брандербергера, он сразу понял, о чем идет речь: «LWB 777 GW» и «LWB 048 GW». Сойдя с крыльца и пробежавшись несколько метров под ливневым дождем – вздрогнув и поскользнувшись на бегу от удара грома сразу после яркой вспышки молнии, он рванул на себя дверь и запрыгнул на водительское место ближайшего внедорожника с номером «048». Так, а ключа и нет. Обманула? Нет, отставить, вот кнопка запуска – двигатель завелся сразу же. Посмотрел на датчик топлива – три четверти бака, отлично.

Оставив двигатель молотить, Никлас выскочил из машины, забежал обратно на крыльцо. Марша Юревич стояла рядом с Катрин, обхватив себя руками, и крупно дрожала. Она, в своем невесомом платье и цепочках, оказавшись на улице, промокла насквозь и замерзла моментально.

– У тебя вещи здесь есть?

– А? Что?

От дрожи зуб на зуб не попадает, клацанье отчетливо слышно.

– Вещи. Ты сюда с чем приехала? Сумка, чемодан, без багажа?

– Чемодан.

Губастенькая уточка, несмотря на испуг и шок от произошедшего, полностью разум все же не потеряла.

– В доме?

– Нет, он здесь, – дернула подбородком Марша в сторону заведенной машины.

Никлас снова сбежал с крыльца, со скрежетом несмазанных петель открыл заднюю дверь, заглянул внутрь. Действительно: сзади, в грузопассажирском отделении со скамейками по бокам, лежит огромный – губастая уточка в нем сама целиком бы поместилась, розовый дорожный чемодан. Похоже, Катрин Маршу сюда сегодня привезла совсем незадолго до того, как сам Никлас приехал.

Прежде чем закрыть дверь, он увидел аптечку в специальном креплении. Открыл, разворошил, достал пакет с останавливающим кровь порошком гемостатиком. Вернулся на крыльцо и хотел было кинуть порошок Марше, но вспомнил о длине ее ногтей – исключающих всякую возможность практически любых действий по оказанию первой помощи.

С такими губами, ресницами и длинными ногтями этот ходячий экспонат способен только на выражение сочувствия и озабоченности, едва не выругался Никлас от глупости ситуации. Присел рядом с Катрин, не реагируя на болезненный вскрик, отнял комок ткани от ее лица.

– Не кричи, жить будешь, – прокомментировал он.

Сейчас раны получилось рассмотреть лучше. Второй глаз заплыл, но точно уцелел, теперь это видно. Но удар плетью оказался достаточно серьезен – когти на хвостах оставили и царапины, и глубокие раны, одна из которых заканчивалась разорванной ближе к уголку рта верхней губой.

Никлас быстро подтер с лица кровь, уже смешанную с дождевой водой, залил все обеззараживающей жидкостью, после чего разорвал пакет и аккуратно высыпал порошок на раны. Почти мгновенно на коже в месте контакта с ранами образовался пенистый слой розового геля; оставшийся порошок Никлас истратил на порезы на руках – тоже не царапины.

Отбросив опустевший пакет, он расстегнул пряжку на поясе у Катрин, одним движением вынул ремень и быстро стянул ей руки в районе локтей.

– Любое подозрительное движение – и я тебя убью. Поняла?