– Во-первых, я вам не поверю. Во-вторых, о смерти любого из глав старшей аристократии очень быстро узнает вся страна с помощью радиовещания. А таких оповещений не было. Опять же, если бы он скончался, я бы, как и говорил ранее, просил бы связать меня с его сыном, княжичем Кобылиным. – Ответил я, не отводя взгляд от Светланы Федуловны.

– Прекрасно, - Кивнула старший дознаватель, - вы представились как поручик Первого Стрелецкого Полка Волков Матвей Александрович. Это ваше настоящее имя?

– Да. Вы можете проверить эту информацию.

– В настоящее время это крайне затруднительный процесс. Но мы начнем проверку в ближайшее время. – Огнева поставила в открытой папке пометку ручкой, - и все же, как вы можете подтвердить свою личность?

– Документами, которые у меня изъяли при обыске. – Я вновь пожал плечами, - а еще вы можете пригласить сенсора и передать ему досье на Волкова Матвея Александровича, который в прошлом году стал рыкарем. Сенсор сверит карты Дара и подтвердит то, что я – это я. Обмануть его невозможно, а для проверки нужно только снять с меня браслеты подавления.

– С чего вы решили, что у нас есть досье на конкретного рыкаря? – Состроила удивительную мордашку госпожа дознаватель.

– Потому что я и есть рыкарь, и мою проверку проводили сенсоры из Академии Приказа в поместье Кобылиных в присутствии князя и наследника, и досье ваши сотрудники заполняли при мне, а князь объяснил для чего оно нужно. – Ответил я, мило улыбаясь.

– Вряд ли с вас решаться снять браслеты… Хотя бы до первоначального подтверждения личности. – Задумалась Светлана Федуловна, - в любом случае, ваши документы уже отправлены на проверку. Пока что вам придется остаться у нас в гостях.

– Посадите меня в карцер? – Снова усмехнулся я.

– Да. Но, если вы тот, кем называетесь, вы не будете чинить препятствий и дождетесь результатов первичной проверки.

– Разве у меня есть выбор?

В ответ госпожа Огнева только мило улыбнулась, разведя руками, без слов говоря, что тут и так все понятно.

* * * * *

В тоже время, соседняя комната за зеркальным стеклом.

Полковник Жданов стоял в соседнем помещении с допросной и слушал ответы молодого крепкого парня лет двадцати на вид. Парень держался уверенно. Но, ведь, разведчиков других стран тоже готовят? Как же поступить? В управлении своих проблем хватает, а тут еще этот парень… Опять же, полковник недолюбливал офицеров почетной гвардии Стрелецких полков. И тому было несколько причин. Во-первых, они получали довольствие, даже не неся службу, как остальные военные. Во-вторых, в этих полках все были исключительно офицерами, рядовых и сержантов в этих полках не было, своеобразная отборная элита сильных Одаренных. В-третьих, развитый Ранг Контроля. Сам полковник в свои сорок семь лет не мог похвастаться сильным Источником, а тут сидит парень двадцати лет и заявляет, что он – рыкарь! Ну, и, наконец, зависть. Полковник действительно позавидовал тому, как парень держался и говорил о высших чинах Приказа, как о хороших знакомых, с которыми он чуть ли не в баню ходит по четвергам. Он, полковник, который уже больше двадцати лет служил в Приказе с Главой Тайного Приказа говорил строго на «вы» и подобного панибратства себе никогда не позволял…

– Что будем делать с ним, господин полковник? – Спросил лейтенант Васильков, стоявший рядом с временно исполняющим обязанности начальника управления.

– Ничего. – Поморщился полковник, - пусть сидит в одиночке, пока проверка не пройдет. Там уже решать будем. А, может быть, к моменту окончания проверки уже весь этот кризис завершиться, и разбираться с этим Волковым, если он и есть Матвей Волков, будет сам Его Сиятельство.

– Проверка может затянуться в нынешнем положении дел. А если он действительно обладает ценной информацией о текущей эпидемии? – Васильков задумчиво почесал затылок.

– Если бы у него действительно были настолько ценные сведения, которые требуют немедленного доклада, он бы уже рассказывал нам все, что знает. – Поморщился полковник, - раз он не стремиться ими поделиться, значит, не такие уж они и ценные. Вот пусть и маринуется в нашем карцере. Конвой!

Двое бойцов, что привели Волкова в допросную, отделились от стены и приблизились к полковнику.

– Нарушителя отвести обратно в камеру. Питание – два раза в день. Пусть сидит и думает о своем поведении. – Полковник кивнул в сторону допросной.

Двое бойцов отдали воинское приветствие и отправились выполнять распоряжение полковника. Ни Жданов, ни Васильков так и не заметили, как поморщился под маской боец, родом из Сибири.

– Раз с этим закончили, я пойду со Светланой Федуловной, - Кивнул Жданов, глядя как Волкова выводят из соседней комнаты, - мне есть, что с ней обсудить, а вы, лейтенант, проверьте внутренние караулы.

– Есть, господин полковник! – Васильков приложил руку к козырьку форменной фуражки и вышел из комнаты наблюдения.

* * * * *

РИ, Санкт-Петербург, Столичное управление Тайного Приказа, Петропавловская крепость, карцер, камера №3, 8ое августа, 00.35

Поручик Санжиев Баяр Арданович служил в Иркутском Отделении Тайного Приказа. Служил он в силовом крыле в должности старшего инструктора – снайпера, и в прошлом году Санжиев принимал участие в специальной операции на берегу Байкала. После операции, весной уже этого года его отправили в служебную командировку в столицу для прохождения переподготовки на специальных курсах. С началом эпидемии начальник курсов на полигоне принял решение передислоцировать личный состав в Столичное управление для усиления гарнизона на случай обострения обстановки. Так Санжиев попал в третью казарму вместе со своим курсом. Так как все прибывшие были действующими сотрудниками, но не представляли собой слаженных боевых групп, всех слушателей курсов привлекали для выполнения самых разных задач, к примеру, как сегодня – к конвою нарушителя.