Магистр церемониально поднялся из-за стола, следом за ним встали и все проекции присутствующих и начали рассыпаться ворохом голубоватых искр, тающих прямо в воздухе.

– Уже совсем скоро. Совсем скоро мы сможем выйти из тени.
– Усмехнулся в свои усы Магистр, покидая комнату переговоров со своими соратниками.

* * * * *

РИ, Предместья Петербурга, Царское Село, Летний Дворец Рюриковых, 10 сентября, 12.00

Уровень безопасности в Летнем Дворце вырос в разы. На аудиенцию прибыли мы с дедом, князь Волконский, князь Трубецкой, князь Кобылин с сыном. Аркадий Борисович прибыл вместе с Алексеем Андреевичем. Нас собрали всех вместе на закрытой парковке, безликий клерк Имперской Канцелярии со службы протокола без эмоциональным голосом провел для нас инструктаж, сообщил о нескольких уровнях проверки перед аудиенцией у князя.

В итоге, проверки начались уже с выхода с парковки. Всего дворцовая охранка подвергла нас пяти различным проверкам. На последней проверке какой-то умник попытался натянуть на запястья князя Трубецкого браслеты из нулевого мифрила, за что тут же получил по морде от командующего столичного гарнизона. На шум тут же прибежали дворцовые, прибыл заместитель начальника, попытался возмутиться, на что получил приглашение на дуэль с Трубецким для всех из дворцовых, кто считает себя оскорбленным за пощечину их товарищу. Все дворцовые как-то разом утихли, поняв, кто перед ними стоит… Заместитель начальника императорской охранки быстро доложился своему руководству, и, по итогам, нас пропустили без браслетов на руках.

– Такого оскорбления для всех присутствующих я не потерплю. – Уходя, зло сказал Алексей Андреевич, - Тут сейчас все либо служат, либо служили на благо Отечества, если вы своим не доверяете, о каком единстве империи мы можем говорить?!

Дворцовые не нашлись, что ответить князю, и мы прошли дальше. Мы с дедом шли позади князей Волконского и Трубецкого, которые явно прекрасно ориентировались в дворце. Я же был на приеме у императора лишь один раз, так что дорогу к его личному кабинету абсолютно не помнил…

Дойдя до двустворчатых высоких дверей, вся наша компания остановилась перед парой дворцовых, один из которых сперва постучался и заглянул в кабинет государя, и только после этого распахнул двери, пропуская нас внутрь. При этом оба дворцовых вытянулись по стойке смирно, когда мы проходили мимо них…

В кабинете ничего не изменилось с моего прошлого визита. Все те же спокойные тона на стенах, неброская на вид мебель. В кабинете за большим столом сидели двое: император Александр Четвертый и его брат, Великий Князь Сибирский, Михаил Васильевич.

Вся наша компания, согласно правилам этикета низко поклонилась Императору Всероссийскому.

– Добрый день, господа. Рад видеть всех вас в полном здравии. Прошу вас, давайте сегодня без лишних формальностей. На время встречи дозволяем каждому обращаться к нам: государь. Присаживайтесь за стол, разделите с нами скромный стол. Обойдемся без слуг, чтобы лишние уши не слушали нашей беседы. – Сказал с улыбкой император, указывая на стол, накрытый для позднего завтрака.

Все заняли свободные шесть стульев с высокой спинкой. Первые полчаса мы провели в беседе на тему «ни о чем». Обсуждали, как минувший кризис коснулся родовых предприятий, какие убытки понесли. Император даже поинтересовался у меня, как дела с нашим общим бизнесом и обнадежил, что в случае задержек новых поставок, штрафных санкций не будет ни со стороны министерства обороны, ни со стороны Имперской Канцелярии, соответствующие распоряжения он уже отдал…

– Господа, с радостью сообщаем вам, что с завтрашнего дня в должность столичного генерал – губернатора вступит Михаил Васильевич, в Сибири он показал высокие результаты, и теперь у нас будет возможность улучшить жизнь столицы с его помощью. – Кивнул император в сторону брата.

Мы сдержано поздравили Великого Князя с высокой должностью.

– А теперь поговорим о серьезных вещах. И так, Матвей Александрович, мнение князя Трубецкого и князя Волконского по поводу виконта Белейна мы уже услышали. Хотелось бы услышать и мнение второго рыкаря, что оказался в эпицентре событий. – Князь сплел пальцы рук в замок и уставился на меня, не моргая.

Я оставил чашку с ароматным чаем с листьями смородины и ягодами шиповника на блюдце, и поднял взгляд на императора:

– Это был человек, который отказался от своей человечности, государь. После превращения от человека в нем остались лишь осколки личности и воспоминаний, как мне кажется. И те он постепенно терял в ходе боя… Мне кажется, если бы бой продолжился, то, в конце концов, с нами сражалась бы просто обезумевшая тварь, хищник, действующий только на основе своих примитивных инстинктов. – Ответил я.

– Почему вы так решили, Матвей Александрович? – Спросил Великий Князь.

– Та энергия, что я чувствовал от Белейна. Она была… как бы сказать правильнее… она была именно неправильной. Не той, что может чувствовать любой Одаренный, пользуясь Стихией Жизни. В ней было что-то мерзкое, противное, иррациональное… Словно ей можно было заразиться, как венерической болезнью, простите, государь, за подобное сравнение… - Начал отвечать я, но моя метафора вызвала волну смешков.

– Прощаю, отчего же не простить… Но, все же, продолжим говорить серьезно – эта энергия опасна для Одаренных и простых людей? – Отсмеявшись, император вернулся на деловые рельсы.