– Больно! Так больно! Госпожа, молю, пощадите! Прошу, простите меня!

Госпожу позабавили слезы Цзисян, она прыснула со смеху. От этого смеха внутри у Цзисян все похолодело, она впервые в своей юной жизни видела человека, который получает удовольствие, изводя и мучая другого.

– Отец… матушка. – В конце концов, она была еще ребенком и в минуту опасности начала звать на помощь родных и близких. – Спасите меня, помогите мне! Тетушка Фан [22] , Сиэр, Цзиньсю, Инло!

Внезапно боль в руке исчезла. А затем она услышала вздох.

Что же произошло…

Цзисян недоуменно подняла голову, перед глазами всё расплывалось из-за слез, спустя несколько секунд зрение прояснилось, и девушка не удержалась от вздоха. Она увидела Вэй Инло, которая внезапно оказалась рядом с ней на коленях, держа в руках ступню госпожи Циндай.

– Госпожа Уя, – почтительно произнесла Вэй Инло, склонив голову, – пожалуйста, поднимите свою благородную ногу.

Уя Циндай взирала на Вэй Инло сверху вниз с пугающей улыбкой на лице:

– Ты лишь ничтожная служанка, думаешь, что можешь просить меня о пощаде? – Она оценивающе посмотрела на Вэй Инло. Во взгляде промелькнула зависть. – Это возможно. Но ты же понимаешь, что займешь ее место?

– Если моя госпожа желает руку этой служанки, то я с готовностью преподнесу ее вам, – покорно ответила Вэй Инло. – Вот только вы же должны сегодня предстать перед императором. Как можно такую радость орошать кровью? Можете спугнуть удачу.

Уя Циндай нахмурила брови, мельком глянув на своих соперниц.

Переломать руки двум мелким служанкам – дело пустячное. Вот только кто-то мог пожаловаться, что от нее пошел запах крови, а это было дурным предзнаменованием. Девушке стало страшно, ведь ее могли посчитать недостойной предстать перед императором… Пришлось отпустить этих служанок. Но просто так уйти Уя не могла, поэтому с каменным выражением лица процедила:

– А у тебя прекрасно подвешен язык, но вот беда, мои туфли теперь испачкались! Такая жалость!

Вэй Инло посмотрела на руку Цзисян. Тыльная сторона белой пухлой ладони местами почернела, на ней красовался отчетливый синяк в виде лотоса, с лепестками и тычинками, а вокруг выступила кровь. У Вэй Инло внутри похолодело, однако она и виду не подала, на лице не дрогнул ни один мускул. Послушно склонив голову перед госпожой Циндай, она ответила:

– Госпожа такая мастерица, нарочно вырезала на подошве цветы лотоса! Жаль только, кое-чего всё же не хватает. Ваша ничтожная служанка осмеливается предложить свою помощь.

– Да? И как же ты собираешься мне помочь?

Вэй Инло развязала свой поясной мешочек для благовоний и, не оборачиваясь, крикнула:

– Линлун, дашь еще свой?

Та на мгновение опешила.

– Давай сюда, – сказала Вэй Инло, высыпая розовую ароматную пудру.

Линлун неохотно отвязала с пояса свой мешочек.

– Держи.

Перемешав всё, Вэй Инло собрала получившуюся розовую пудру и, сложив ладони лодочкой, вытянула их вперед.

– Прошу госпожу Уя наступить сюда.

Над ее головой раздался смешок, и в следующее мгновение окровавленная подошва расшитой туфельки опустилась в розовую пудру. Вэй Инло обеими руками взяла туфлю Уя Циндай и принялась растирать пудру по подошве. Делала она всё это с таким серьезным видом, будто выполняла какое-то исключительно важное дело.

– Ого! – удивленно вскрикнула Лу Ваньвань, взглянув на нее. – Сестрица Налань, эта девица такая красивая.

Она обратилась к строгой красавице, той самой, что увела ее от гнева Уя Циндай. Девушку звали Налань Чуньсюэ. Та, обмахиваясь круглым веером, равнодушно ответила:

– Ну, уродилась красавицей, но что толку? Она же из прислуги, ей суждено всю жизнь кланяться и подавать туфли сестрице Уя.

– Отлично, – сказала Вэй Инло с подобострастием, опустив ногу Уя Циндай. – А теперь, пожалуйста, пройдитесь.

– Что ты там, в конце концов, задумала? – Уя Циндай сделала несколько шагов, лицо ее было мрачным. – Если сейчас же не расскажешь, то вам это с рук не сойдет, вы…

– Ах! – Лу Ваньвань приложила веер к губам и восхищенно выдохнула. – При каждом шаге остается лотос, это так изумительно, ты только обернись и посмотри!