– Не нужно так улыбаться мужчине. Это неприлично.

Вэй Инло думала, что стражник Фуча купится на ее уловку.

Кто бы мог подумать, что внешность так не совпадает с характером. По виду он беспутный молодой господин, завсегдатай борделей. Но, похоже, совсем несведущ в таких делах.

«Кто знает, не притворяется ли он так же, как я?»

– У стражников много дел, я пойду. Спасибо, что вернула мою подвеску, – сказал Фуча Фухэн, развернулся и скрылся. Хотя вернее было бы сказать, убежал.

Вэй Инло смотрела ему вслед, наблюдала за его удаляющейся фигурой. И тут услышала строгий женский голос:

– Вэй Инло! Ты нахалка!

Повернувшись, она увидела крайне недовольную Минъюй:

– Средь бела дня осмелилась соблазнять стражника Фуча!

Неизвестно, сколько она здесь стояла и сколько видела. Инло решила выяснить это, обратив все в шутку:

– Не только средь бела дня, но и у всех на глазах. Вы ведь наблюдали за нами, я бы не посмела и слова ему лишнего сказать, не то что соблазнять.

– Ты еще и пререкаешься! – Минъюй, кажется, собиралась ударить ее. – Я своими ушами слышала, как ты назвала его молодым господином. Где ты и где он? Ты как посмела вести себя так бесстыже?

Понятно. Видела и слышала она не так уж и много…

Вэй Инло тут же успокоилась:

– Сестрица Минъюй, если я в чем-то провинилась, то ты можешь доложить ее величеству. Но получать упреки просто так я не хочу.

Минъюй явно не хотела раздувать из этого скандал.

Вернее, не хотела подпускать Вэй Инло к императрице.

– Отлично! Какая-то ничтожная служанка, а все время препираешься. Решила, что дворец Чанчунь твой дом родной? Хозяйкой себя здесь возомнила? – разошлась Минъюй. – Я погляжу, времени у тебя предостаточно, чтобы прохлаждаться здесь. Работы тебе, значит, мало. Совсем, смотрю, зазналась! Вымети начисто весь дворец! Я проверю. Найду хоть пылинку – шкуру с тебя спущу!

Если до сегодняшнего дня Минъюй вела себя более сдержанно, то теперь она беззастенчиво начала придираться к Вэй Инло.

Самая трудная и изнурительная работа непременно доставалась ей. Минъюй с дотошностью все проверяла. И если находила, скажем, пыль между оконной рамой и стеной, то Вэй Инло приходилось заново убирать весь дворец.

В конце концов даже старшая служанка Эрцин пожурила Минъюй:

– Не переусердствуй. А если ей это когда-нибудь надоест и она отправится прямиком к императрице? Тогда тебе несдобровать.

– Думаешь, я это допущу? – лишь усмехнулась Минъюй.

Если раньше она просто игнорировала Вэй Инло и не позволяла ей встретиться и заговорить с императрицей, то теперь при каждом удобном случае жаловалась своей госпоже на ошибки новенькой служанки.

– Госпожа, вот ваша вода для умывания.

В комнате стояло зеркало, в его ровной, как гладь озера, поверхности отражалось лицо императрицы. Она нахмурилась:

– Минъюй, почему ты принесла воду? Где же Инло?

Минъюй поставила медную чашу на стол.

– Кто знает, где она сейчас бегает, отлынивая от работы. Если бы я заранее не подсуетилась, вам, госпожа, даже умыться было бы нечем!

Императрица нахмурилась лишь сильнее:

– Она так ленива?

– Еще бы! Только языком чесать она мастерица – в остальном никакого от нее толку. – Минъюй смочила платок в воде. – Как-то я сказала пару слов, так она посмела спорить! Как можно оставлять такую здесь, во дворце Чанчунь!

Людская молва – страшная вещь.

В душу императрицы начали закрадываться сомнения.

– Эрцин, а ты что скажешь? – спросила она, взглянув на свое отражение. Неправильно было выслушать только одну сторону. – Инло действительно ни на что не годна?

Рука Эрцин, расчесывающая волосы ее величества, замерла.

Минъюй незаметно подавала знаки Эрцин.

Та посмотрела на нее. Она не хотела обидеть Минъюй, но и добивать лежачего в лице Вэй Инло ей тоже не хотелось. Поэтому она тщательно взвесила каждое слово, прежде чем ответить:

– Возможно, ей не совсем подходит такая работа и среди прежнего окружения ей попривычнее.

– Раз так, то завтра с утра пораньше пусть отправляется обратно в вышивальную мастерскую, – раздосадованно ответила императрица.

– Погоди, это что, гром?

Раздался грохот, сотрясший дворец, от вспышки молнии небо стало белым.

Императрица испуганно вскочила со стула и прямо с распущенными волосами рванула на улицу:

– Мои цветы! Мои жасмины!

– Госпожа, осторожнее! – едва успевали за ней Эрцин и Минъюй.